Свидетель защиты

— Милочка, пойдемте. За мной!

Из огня, да в полымя. Я поплелась за ней, чуя неизбежную нахлобучку. Особенно когда поняла, что «посекретничать» мы пришли в приемную.

И точно, стоило двери захлопнуться за нашими спинами, начальница уперла руки в бока, нависла надо мной и пробасила:

— Что вы сделали с Сергеем Петровичем?

Очень хотелось прикинуться фикусом. Как вон тот, любимый Верочкин питомец. Она каждое утро протирает его листики мягкой тряпочкой, а по пятницам бегает вокруг с лейкой. Сиди себе в кадке, ультрафиолет с углекислым газом поглощай, кислород выделяй.

.. И никакой нервотрепки!

Секретарша Верочка смотрела на меня сочувственно, но встревать не смела.

— Ничего, — чистосердечно ответила я. Глазами похлопать, что ли? Тьфу, я слишком вошла в роль. — А надо было?

Начальница склонилась еще ниже, дохнув на меня крепким табаком:

— Тогда почему он потребовал те самые отчеты, а? Вот что, наше соглашение расторгается.

Погодите, я что — зря страдала?!

— А как же...

— Никаких отгулов и премии! — отрезала она и прикусила черенок трубки.

— Вы нарушили условия договора.

— Это вы их нарушили! — возмутилась я, в гневе забыв о субординации. Даже голос повысила: — Вы обещали, что ничего такогоот меня не требуется! А ваш... Сергей Петрович, — чуть не назвала его в запале Козликом, — набивался ко мне домой! И уж не чаю попить.

Что же мне было, соглашаться? Нет уж, никакая ревизия того не стоит. Хотя Мария Ивановна, кажется, думала иначе. Как говорится, начальство зло — и козлы этим пользуются.

Она сморгнула. Опомнилась и повела гренадерским плечом:

— Раньше такого не было. Значит, вы сами его спровоцировали! Все, разговор окончен!

Прикусила крупными зубами черенок трубки, развернулась и утопала в кабинет директора.

А я стояла, как оплеванная. Хотелось плакать... К черту! Хотелось крушить, ломать и орать.

— Вот, выпей, — жалостливая Верочка подсунула мне стакан, резко пахнущий коньяком.

В приемной директора, оформленной в стиле хай-тэк, секретарша в своих любимых кружевах и рюшах смотрелась дико — прямо инородное тело среди холодного блеска хрома и стекла.

Другой начальник ее наверняка бы заставил носить унылые пиджаки и прямые юбки. Однако Анатолий Филиппович, наш генеральный, дресс-кода не любил, ворчал, что ему одинаковых деталек на производстве хватает. Так что сотрудники одевались, кто во что горазд. Только юротделу вменялось в обязанность носить строгие костюмы, но это уж инициатива Марии Ивановны.