Свидетель защиты

Петрович отчетливо икнул, а у меня затряслись коленки.

Руки у него были окровавленные.

Длинный темно-красный потек шел от запястья к локтю, на тыльной стороне второй руки тоже виднелись подозрительные пятна.

— Ада? — низкий вибрирующий колос маньяка заставил меня вжаться в стену. Живой не дамся!

Он был похож на братка. Слишком короткие волосы, квадратная челюсть, перебитый нос, внушительные кулачищи. Такого в темном переулке встретишь — сама сумку отдашь, только бы в живых оставил.

Бежать? Так и вижу эту сцену: я из последних сил ковыляю на каблуках, а следом ме-е-е-едленно крадется громила на мотоцикле.

— Ада? — повторил он, не дождавшись ответа. Какого там ответа, я даже заорать не могла! Маньяк тяжело вздохнул, пробормотал: — Зачем я на это подписался?..

— Бе-е-е! — Петрович отмер, воинственно выставил рога и попер на него.

Защитник мой!..

Остановить козла я не успела. Охнула только, а в следующий миг Петровича спеленали по рогам и копытам и закинули в странный прицеп.

Не трусь, Петрович! Я тебя не брошу.

Я покрепче сжала ремешок сумки, готовясь обороняться до последнего.

— Не подходите! — просипела я. — И верните Петровича!

— Бе, — жалобно поддакнул козел и так зыркнул на похитителя... Короче, тому несдобровать. Как только — если — Петровича развяжут.

— Послушайте, — в голосе громилы слышалось неприкрытое раздражение. — Я — Иван Волков. Меня прислала ваша бабушка!

Он примирительно поднял руки, и я сглотнула.

— Бабушка, — повторила я тупо. — Ах, бабушка!

Только теперь до моих уставших и парализованных страхом мозгов дошло, что он назвал меня по имени. Причем не Мариной или Наташей. «Аду» так просто не угадаешь. Значит, точно знакомый ба.

— Угу, — подтвердил громила мрачно. — Только она не сказала, что вы в положении. А мой мотоцикл для беременных не годится.

— Беременных? — хлопнула глазами я.

Громила указал на мой живот. Я опустила взгляд.

Щекам стало горячо. Я выдала сакраментальное:

— Это не то, что вы подумали!

И принялась поспешно расстегивать пуговицы.

Громила, кажется, уже сам прикидывал, как спастись бегством от помешанной девицы. Попятился даже. Может, испугался, что ему припишут отцовство?

— Эй, дамочка... Ада, чтоб вас!.. — он прикрыл глаза рукой. — Перестаньте, а? Вот ненормальная какая-то...