Дитя моря и света

У тебя же самой близкой была Ила, вот ты и пыталась подражать ей. В институте твоей лучшей подругой стала Зела, и ты, по невиданным мне причинам, захотела походить на нее.

— Неужели это было так заметно?

— Да, очень. Неосознанно ты даже копировала ее жесты, мимику, повадки. Она неплохая девчонка, но это же не ты.

— Ты так говоришь, будто мы знакомы уже много лет.

— Там, на остановке, ты чему-то улыбалась, и это была ты настоящая. И потом я много раз наблюдал за тобой и невольно восхищался, как ты старалась ради сестры, несмотря на усталость и страх.

— Ты так считаешь?

— И пожалуйста, будь со мной настоящей Алей, а не той, какой хочешь казаться.

— Я постараюсь.

Они в тишине пили обжигающий чай, каждый думал о своем. Аля обратила внимание, что Влад сник.

— Я часто приходил сюда мальчишкой, ― задумчиво сказал он.

— Теперь понятно откуда твоя выносливость.

Он взял из корзинки сэндвич и впился него зубами.

— Тебе бы тоже не помешало потренироваться на этой лесенке.

— Бедненький, устал, — она отставила чашку и погладила его по голове.

— Ничего подобного.

Аля посмотрела на него, до нее вдруг дошло.

— Ты же высоты боишься! А это самое высокое место в замке!

— Главное вниз не смотреть, и все будет хорошо. Кстати, вид шикарен, посмотришь, когда не будет этих туч.

— Они же всегда здесь, ― удивилась Аля.

— После прихода твоей сестры было несколько солнечных денечков, и я успел краем глаза насладиться.

— Для этого у Дугэла должно подняться настроение.

— Или он должен умереть, — мрачно подытожил Влад.

Аля взяла кружку с чаем, чтобы хоть чем-то занять руки и не щелкать костяшками пальцев.

— Скажи, ― осторожно начала она, ― ты же тут с пяти лет, а мама твоя говорила, что она взаперти уже пять лет. Тебе же не десять?

— Нужны доказательства? — он лукаво улыбнулся.

— Мне просто любопытно. Вы и раньше здесь жили?

Влад выпрямился и неожиданно стал собой прежним, холодным и неприступным.

— Да, когда отец был жив, он служил у Дугэла, — сказал он нехотя.

— Что с ним стряслось? ― не сдержалась Аля, но тут же спохватилась: ― Не отвечай, если тебе тяжело говорить.

Влад отвернулся и уставился в одну точку. Заговорил он медленно, с усилием:

— После его смерти я и поднялся на эту башню. Мне это было необходимо, боль заглушал страх. Правда, поначалу это не сильно помогало.