По семейным обстоятельствам

Ната попыталась возражать, но он так на нее посмотрел, что она затихла. Только в голове мелькнуло что-то важное, но вот что?

— Так выходит, тут и в самом деле ведьма жила? — полюбопытствовал Валь. — Нат, а тряпка есть?

Точно! В голове у Натки щелкнуло, она вскочила и бросилась к той самой стене.

— Почему жила? Живет!

Она знала, что здесь есть дверь, и потому ощупывала стену особенно тщательно. Валь смотрел на женщину, словно на ненормальную: может, Ната и в самом деле свихнулась? Но нет, пальцы довольно быстро нащупали ручку, потянули на себя — и вот она, дверь, открылась как миленькая.

— Эй, ведьма! Выходи давай. Солдаты ушли, теперь вернутся не скоро! Давай выходи, нечего прятаться!

Тишина. Там она или птицей обернулась и смылась? Умеют ли ведьмы менять облик?

— Сама не выйдешь — я тебя сдам, — пообещала Натка, с удовольствием слыша шуршание и скрип пола. — После того, что господа в форме тут устроили, у меня не заржавеет! Поди и награда за твою поимку назначена, да?

— Ладно, выхожу, — раздался недовольный девичий голосок.

Валь вытаращил глаза и поудобнее перехватил метлу.

Спустившаяся вниз девчонка по-прежнему казалась безобидной, хотя теперь была гораздо более пыльной, чем раньше. На альва она поглядела так сердито, словно он один был виноват во всех ее бедах.

— Действительно, ведьма, — удивленно протянул Валь. — Глаза зеленые.

— Ага, прям, — надула губы девчонка.

— Так я альв, а ты — человек.

— Глупости это все — про глаза, — отрезала ведьма. — И вообще — убирайтесь из моего дома. Понаехали тут!

— Деточка, не доросла еще — в таком тоне со старшими разговаривать, — неожиданно строго одернула ее Ната, которая к любым детям относилась так же, как к своим. — Тебе хоть восемнадцать-то есть?

— Мне семнадцать, — растерялась ведьма. — Я совершеннолетняя.

Натка запоздало вспомнила, что здесь совершеннолетие наступает в пятнадцать у девушке и в четырнадцать у парней.

— Зовут-то как?

— Ари… Ариадна, — гордо вскинула подбородок чернобровая.

— Ариша, значит, — кивнула Ната. — Есть будешь?

— Так нечего ж, — наивно сказала девушка, выразительно оглядев кухню и опрокинутый горшок со щами.

— Хлеб, мед, чай.

— Буду.