По семейным обстоятельствам

— Сборщиком налогов, во!

Стасик развалился на стуле, глядя на мать с превосходством, и до того он был в этот момент похож на отца (все знают, что дети похожи на отцов в самые ужасные моменты), что Натке немедленно захотелось его убить. Впрочем, такое желание у нее возникало не один и не два раза в неделю, гораздо, гораздо чаще.

— Мытарем, стало быть…

— Не, мыть ничего не буду. Деньги собирать буду.

— Дамочка, ваш сын подписал бумаги, — нагло заявил капрал с рыжими усами, которого Натка уже успела приложить еще вчера коленкой ниже пояса.

— Продал? — похолодела Натка.

— Продал, проиграл… не важно. Он подписал контракт на двадцать пять лет.

— Он несовершеннолетний, — выдавила из себя Натка.

— Четырнадцать есть?

— Нет! — заорала женщина.

— Да, — закивал болван Стаська. Ведь врал, но зачем, зачем? Тоже мне, герой партизанского движения нашелся!

— Четырнадцати ему нет, он пьян и не соображает, — твёрдо сказала Ната. — Влад, тебе сколько лет?

— Тринадцать, — с готовностью ответил временно старший сын.

— Вот, а они близнецы.

— А вы, дамочка, все равно ничего не докажете, — нагло ухмыльнулся усатый. — Но я могу рассмотреть ваши аргументы в приватной обстановке.

Натка похолодела. Не понять, на что намекает усатый, было невозможно. Продавать себя ради детей ей еще не приходилось, но, видимо, когда-то надо начинать. С одной стороны, ничего, она не девочка, потерпит, а с другой — а какие у нее гарантии?

— Я могу вашему слову верить? — с достоинством выпрямилась женщина, почему-то вцепившись в палец, где много лет назад носила обручальное кольцо.

— Как стараться будешь, — похабно ухмыльнулся капрал, а потом протянул руку и пощупал Натку за грудь.

Бам-м-м! Оплеуху нахалу Натка выписала чисто машинально, и только потом поняла, что наделала.

— Что ж, значит, не договоримся, — довольно спокойно сказал усатый. — Тогда я вашего мальчика герцогу Лотрейну перепродам. Будет отрабатывать свою стоимость… задницей. Герцог любит мальчиков.

— Еще раз повтори, что ты сказал, — неожиданно раздался ледяной голос со стороны стойки.

Все обернулись. У стойки стоял красивый и мертвенно бледный альв. Губы у него дрожали, но рука, лежащая на рукоятке меча, была тверда.

— Уважаемый, это не ваше дело, — недовольно поморщился капрал. — Идите куда шли.

— Почему это не мое, мое.

— Да ну? И каким местом вы относитесь к этой женщине?

— Она моя жена, — неожиданно ответил альв.

Все ахнули.

— И давно? — шевельнул усами капрал.