Сказ о Белке рыжей и царе подземном

Я достала из кармашка гребень и кинула им.

- Мало, мало, - захохотали они.

А гул уже очень громкий.

Я потянула с себя сарафан, скомкала и в воду бросила. Осталась в одной рубахе нательной да лапотках.

- Вот это дело! – прокричали русалки. – Будет в чем на берег выходить, молодцев сманивать. Ныряй в воду, прячься под лист кувшинки, а мы тебе пузырь воздушный начаруем, дышать сможешь.

Уже лес позади ревет, зарево поднимается на полнеба – ну я с обрыва в реку и сиганула. Сразу на дно ушла, за корягу уцепилась, под лист кувшинки поплыла – и тут ко мне одна из русалок спустилась с пузырем воздушным в руке.

- На, - говорит, - дыши и не двигайся.

Я и замерла. Вижу, конь-огонь к воде подходит, попить наклоняется. И голос царя подземного слышу:

- А не видали ли вы, красавицы, деву тут рыжую да конопатую, на язык несдержанную?

- Не видали, Кащеюшка, - честным хором ответили русалки.

- А если подумать? – говорит. И из карманов подарки достает – и камни самоцветные, и гребни резные.

– Я весь лес объехал, в каждую нору заглянул, негде ей быть, кроме как здесь.

А предательницы-русалки с визгом к нему бросились, из-за гребней-камней чуть ли не передрались.

- Ну что? – сказал Кащей. – По вкусу ли подарки мои? Откроете ли секреты?

И тут самая наглая из русалок засмеялась:

- А ежели ты каждую поцелуешь, глядишь, чего и вспомним!

- Ну, - ухмыльнулся гад подземный, - в очередь становитесь.

И начался на берегу такой срам, что я от возмущения чуть на берег не выскочила.

Целовал он их смачно, со знанием дела, а русалки-то полуголые, ноги у них призрачные вместо хвостов, только чешуйки кое-где остались. Он их и целует, и наглаживает – а они только хохочут и крепче прижимаются. Развратник, злодей! Я отвернулась, но глаза бесстыжие сами назад косили, а уж щеки пылали так, что вода вокруг вскипеть должна была.

- Ладно, речные хозяюшки, - довольно проговорил этот полоз любвеобильный, - выполнил я ваше желание, теперь и вы меня уважьте.

А русалки загоготали и кричат:

- Женщинам верить – себя не уважать!

И нырк в воду – только вокруг меня хвосты рыбьи замелькали.

Кащей вздохнул так грустно, что мне даже почти жалко его стало, усмехнулся, рукав закатал, в воду вошел – и что-то забормотал. И вода надо мной мостом встала, попадали из нее на дно обнажившееся и русалки, и рыбы, и лягухи испуганные.

- Выходи, - говорит мне и глазищами своими сверкает, - проиграла ты.

А сам на мою рубаху зыркает.