Сказ о Белке рыжей и царе подземном

- Вот так мне удивление, - произнес медленно голосом своим рычащим, а глаза его тьмой жаркой заполнило, как он меня с ног до головы оглядел. – Вот и правильно. Смирилась, девка, решила встретить ласково? Не бойся, милая, и я ласковым буду, не обижу тебя, говорил уже.

А у меня коленки дрожат, зуб на зуб от ужаса не попадает. Прикрылась я руками, взгляд на лавку с одеждой своей бросила.

- А покраснела-то как, - говорит весело и штаны снимает, - чисто рак вареный. Правду говорят, что рыжие всем телом краснеют! И веснушки у тебя действительно с ног до головы, белочка!

Как штаны его в сторону полетели – тут я и поняла со всей отчетливостью, что дело мое плохонько.

- Рак-то рак, - отвечаю, с трудом взгляд отводя от тела Кащеева сильного и к полке отступая, - да не тебе его руками своими загребущими трогать, чудище ты похабное. Помыться я пришла, а не тебя встречать, кто ж знал, что ты раньше времени с охоты воротишься?

- А мне все равно, - и голос такой медовый, что аж как кипятком по мне плеснуло, раскраснелась я еще больше, - попалась ты, девка, не сбежишь теперь.

Шагнул в баньку, дверь за собой прикрыл – а я сарафан к себе прижала, к стенке горячей прислонилась – навис Кащей надо мной, за плечи взял, к себе потянул. Перехватило у меня дыхание. Закрыла я глаза, смелости набираясь, зубы стиснула – искусаю, исцарапаю, не дамся!

Тут дверь опять распахнулась, царь обернулся, я из-под локтя его выскользнула, к Авдотье шмыгнула.

- А что же, - недобро говорит повариха, - ты, царь-батюшка, тут делаешь?

- Да, - пискнула я, осмелев, - что же ты делаешь, охальник?

Тут ладонь Авдотьина мне рот и накрыла. Замычала я, а она мне на ухо шикнула.

- А не забываешься ли ты, ключница моя верная, - рявкнул Кащей, лицом темнея, - это мой терем и баня моя, и я хозяин тут всех и вся! Я перед тобой ответ должен держать, или ты передо мной? Почему в царской моей помывочной чернавки тело свое грязное оттирают?!

Вздохнула Авдотья от обиды, руки на груди сложила, рот мне освободила.

- Эх ты, - говорю презрительно, - на саму Авдотью рычать вздумал! Нет у тебя ни стыда, ни совести! Не виновата она, не ругай, надежа-царь, я одна виновата! Сама я пришла, сама все натопила, не знала она ничего.