Королевский тюльпан

Хотела их отбросить. И поняла, что сплю крепко. Еще успела подумать, что никогда раньше не допустила бы подобного идиотизма — пить с незнакомой теткой незнакомое пойло в незнакомом месте… Кажется, когда меня украли из нормального мира, мозги мои захватить забыли.

Сон сменился дремотой. Я решила, будто заснула, не дойдя до дивана…. Все равно слишком жестко. Открыла глаза. И, не успев все вспомнить, услышала голоса.

— Пусти-ка поглядеть на пришелицу.

— Опоздал, братик. Ее уже к себе Ухо позвал. Филь-Филь, конечно, на десерт оставил, сперва решил с той поговорить.

Сон продолжается. Или был еще один, забытый, в котором я поговорила с этим Ухом.

— И?

— Она дурой оказалась, почти немой — только бормотала. Наш кап продал ее в квартал Мимоз за двадцать тиров, пока никто не знает, что она убогенькая.

Так. Кроме меня, была еще какая-то «пришелица», оказавшаяся глухонемой дурой. Сейчас на разговор позовут меня или Филь-Филь.

Я огляделась и, несмотря на потемки, поняла — Филь-Филь рядом не было.

Как так?

Нехорошее подозрение заскреблось где-то там, в подсознании, но я торопливо придавила его: несмотря на общий дурдом ситуации, похищение и прочий туман, не может ведь такого быть, чтобы меня перепутали с этой несчастной девицей. Не может же, правда? Рука сама потянулась к лицу. Не знаю почему. Вот пальцы скользнули по виску и… нащупали шрам на щеке.

Я не заорала только потому, что голос у меня отнялся совсем и напрочь. Мгновенно вспомнились и собственная покладистость, и несколько преувеличенно горячее сочувствие к незнакомой девице.

Неужели все это было… чем, гипнозом? Типа цыганского? Или гипнозельем из того самого флакончика — «я тебе подслащу». Но даже от цыганского гипноза или зелья за несколько часов сна на лице не появляются зажившие шрамы!

— Эй ты! Совсем окосела, что ли? Стареешь, девка, чтоб раньше Филь-Филь да развезло с одной бутылки кислого пойла?

— Дык это она, небось, со страху. Песочек, он кого угодно напугает.

Досуха-то не велено, но кто Уху указ? Он насчет наказания непокорных дурочек удержу не знает. Эй ты. Вставай. Ну вставай сама, а? Лезть за тобой лениво. Если не станешь дуреть, мы тебе за шиворот пару лепестков сунем, прежде чем на песок волочь. Глядишь, и полегче будет.

Я бы, может, и попыталась ему помочь. Да вот только встать на ноги попросту не могла. Туман в голове почти рассеялся, зато ноги и руки отказались сотрудничать с такими дурными мозгами.