Проклятый капитан. Грозовой фронт

Распущенные волосы спутались, ночная рубашка прилипала к телу.

— Анабель, — не выдержала и сипло позвала Талира, вглядываясь в темноту за кроватью. — Ты здесь, Анабель?

Тишина. И спустя долгое время тихое шуршание.

— Да, моя сента.

— Позови… пусть позовут Верховного Служителя Эвана. Разбудите. Скажите, срочно.

Они давно всё знают, что толку скрывать.

Анабель — умница — бесшумно и молча скрылась.

И снова тишина и только ветер за окном. Талира встала и босиком пробежала по мраморному полу дворца. Распахнулась одно из окон, несмотря на строжайшие запреты сквозняков от лекарей и наказы беречь себя от малейшей простуды.

Лихорадка в Меригосте едва не стоила ей жизни. Но что до того, если жизнь и без этого в постоянной опасности. Кому верить? Да можно ли кому-то верить?

Холодный ветер скользнул пальцами по телу, пронизывал насквозь, играл длинными прядями. Да только глухое чувство внутри не выдуть сквозняком как душный запах цветов.

И когда Эван пришёл и подошёл к ней, как всегда тихо и молча, Талира не сдержалась, прижалась к нему со всей силы, дрожь охватила все тело.

Казалось, её никогда не перестанет трясти, точно внутри сошла лавина и сметает все на своём пути. Лавина из страхов, вины, одиночества, горечи и пустоты, лавина того льда, что выморозила душу.

Эван неуверенно огладил её волосы, словно забыл, как касался раньше — слишком давно они не были близки.

— Талли... — начал он, осторожно убирая её волосы с плеча и наверняка собираясь учить её жизни.

Он не был сонный, но был едва одет — только небрежно накинутая на рубаху Серая накидка.

Снова читал полночи свои книги или кого-то допрашивал, а может... ей всё равно!

К Тёмному эту осторожность и напутствующие речи, его голос, привычный к проповедям.

Талира подняла на него глаза, но не искала взгляда. И без того знала, как он может смотреть, изучая, исследуя, бесстрастно. Она смотрела на его губы и ждала, когда он просто поцелует, коснётся, как раньше, вспомнит, как желанна она была год назад, когда встречи были втайне, император был жив, и Алекс.

..

Эван понял и, склонившись, поцеловал, чуть нерешительно, пока она сама не подалась ему навстречу. Тело ещё помнило его ласки и откликнулось и в этот раз. Серая накидка полетела на пол, туда же соскользнула её шёлковая рубашка, а после жалобно скрипнули деревянные опоры кровати, когда они вдвоём опустились в мягкие перины, и белое облако простыней и подушек окутало их морской пеной.

А после...