Проклятый капитан. Грозовой фронт

— Останови здесь, — тихо скомандовала она, но Гардинер услышал и послушно выполнил приказ.

А потом так же тихо попросила доставить кучера в Верндари и никому не сообщать о происшедшем. Капитан гвардейцев лихо отдал честь и без вопросов отправился выполнять приказ.

Талира осталась внутри, не желая пока никого видеть, прикрыла глаза. Тихий гул города, шум, голоса, стук колёс — привычные звуки, окружающие с детства. И море, что вечно шумит о скалы.

И всё же до сих пор трясло. Тот найденный обрывок письма был лишь угрозой, сейчас же всё было всерьёз, а взгляд кучера подтверждал это.

Подавшись вперёд, Талира наконец слегка выглянула из-за плотной шторы. В последние дни она слишком часто бывала в порту, где высились мачты военных кораблей. Повреждённые, отремонтированные, закалённые в боях и новые, недавно вышедшие с верфей, они поскрипывали туго натянутыми канатами и качались на слабых волнах.

Отряд верных гвардейцев тихо переговаривался рядом с каретой, пока Талира напряжённо изучала корабли из окна. Через силу отвернувшись от темно-серого моря — под стать тяжёлым облакам на небе — она наконец скомандовала проследовать в конец пристаней навстречу советнику Мэсси, что должен был ожидать её там. И он, как и всегда, точно следовал своему слову.

— Ваше Величество, — нижайше склонил голову советник Мэсси перед открытым окном кареты.

Старик в последнее время был прямо на диво тих и угрюм.

— Идём? — через силу отозвалась Талира, приподнимаясь с подушек.

— Так точно, — по старой армейской привычке ответил Мэсси, поднимая седую голову. — Адмирал Алмейра да Коста ожидает на борту.

Резные украшения "Королевы волн" были хорошо видны с берега. Скалили зубы и высовывали языки диковинные морские демоны, будто бы пойманные удалым капитаном — хозяином корабля. И золотой цепью вдоль всего корпуса шёл хитрый орнамент, в который тут и там вплетались символами Покровителя остроугольные щиты.

Талира знала, что корабль только пару месяцев, как сошёл с императорской верфи, и был спроектирован по желанию императора Мэйвиса, который всегда неровно дышал к огромным парусникам. Жаль, он сам так ни разу не поднялся на борт — болезнь подточила здоровье.