Проклятый капитан. Грозовой фронт

— И что же вы, верноподданный энарийского короля, делаете в нашей деревне? С вашей, я так понимаю, командой, — кивнул дядя на сидевших справа от него матросов, которые время зря не теряли и угощались предложенной едой.

— Что ж, я надеялся услышать и ваше имя. Считайте, что мы здесь по заданию королевского флота. Полагаю, мы успели вовремя, чтобы предупредить о наступлении ивварских войск на ваш остров и вашу деревню.

Хильда, услышавшая это, ахнула, а дядя нахмурился ещё сильнее, с нажимом постучал пальцами по столу.

Смерил взглядом собранные в хвост волосы Алекса, закатанные рукава светлой рубахи и простые одежды матросов.

— Вот оно как. Только-то ваш вид не внушает доверия, что вы в самом деле военнослужащий Его Величества, кириос Форк.

— Иногда разумнее, чтобы это не бросалось в глаза… — поднял брови Алекс.

Джейна напряжённо подалась вперёд, не веря, что дядя сейчас сочтёт их слова глупой выдумкой.

— И что бы могли ивваркие войска забыть в нашей деревне, что в тысяче морских миль от Итенских островов, а стал быть, едва ли интересны Иввару?

— Поверьте, мы тоже хотим это выяснить.

Так могу я узнать ваше имя?

— Имейр Брандос. — Дядя повернулся к Джейне и посмотрел в упор. — И что с вами вместе делает моя племянница? Которая сбежала отсюда два месяца назад, ни сказав ни слова?

Окатило в миг понимание, что она не сможет ни слова сказать про их связь с Алексом, почему они вместе. Потому что дядя, такой же набожный, как её отец, воспитанный в семье Служителей, никогда это не примет — их отношения, их разницу, не говоря уж об истинной природе и магии.

Но и это не главное. Главное — то, что сейчас правда обесценит все слова Алекса про ивварцев. Когда пришла война уже не до любви.

— Она… — начал отвечать Алекс, но Джейна перебила. Подавшись вперёд, она упёрла сжатые кулаки в стол:

— Да, дядя, я сбежала. Потому что меня хотели забрать, тот Серый, что пришёл в деревню. И мне не оставляли выбора… А мне не нужна такая жизнь. Я хотела распоряжаться ею сама — и это для меня важно.

Тёмно-зелёные, почти карие глаза дяди сузились, поджатые губы сложились в тонкую линию.

Джейна ждала презрительного слова, крика или что он выгонит её, но дядя молчал. И она договорила:

— Тебе всегда я была обузой. С тех пор, как мама… и отец, с тех пор, как их не стало. Я делала всё, чтобы быть благодарной и отплатить вам за заботу, но не переставала чувствовать себя лишней. Только и быть Служительницей — не моя судьба… Поэтому я ушла, не думая… что вернусь когда-нибудь.