Под маской, или Страшилка в академии магии

Несколько секунд я просто растерянно стояла на месте, а потом улыбнулась во все свои тридцать два зуба и направилась вслед за парнем. Что бы там ни было, какие бы сомнения меня не одолевали, а попробовать стоило! И если получится… Нет, не так. Когда получится, я перестану зависеть от опекуна совсем!

Глава 8

Глава 8

— Ты чего трясешься? — приобнял меня в подбадривающем жесте Гурим. — Сама же знаешь, что все будет хорошо! Мы столько репетировали, что иначе и быть не может! — и попытался прижать к себе теснее.

Гурим был на четверть… та-дам! Гоблином! А потому моя экзотическая наружность ему очень приглянулась и, несмотря на разницу в возрасте, а он, как и Бром, на два года меня младше, пытался неумело ухаживать и оказывать знаки внимания. Я усиленно делала вид, что ничего не замечаю, он же лишь вздыхал и с тоской поглядывал в мою сторону. Не то чтобы Гурим мне неприятен, он отлично играет на флейте, веселый, компанейский парень, но он совершенно не подходил мне в качестве ухажера: низенький, немного зелененький, тощенький, страшно лопоухий и носатый.

— Гурим, — вздохнула я и чуть отодвинулась, — я всегда волнуюсь перед выступлением. Не обращай внимания.

— Отстань от Али, дай ей сосредоточиться, — прозвучало от нашего ударника, который любовно поглаживал свои палочки.

Алиас — барабанщик от Бога. Палочки в его руках летали, и за ними не всегда можно было уследить взглядом, ну а отменное чувство ритма просто восхищало!

Здешняя музыка мало чем отличалась от Земной. По крайней мере, в ней тоже очень много разнообразных стилей. Но различия все же имелись. А потому предложенные мной к исполнению мелодии воспринялись парнями на ура. Ведь это что-то новенькое, экзотичное, чего здесь еще не слышали.

— Ну что, ребятки, готовы?.. — вошла к нам в комнату, в которой мы ожидали выступления, Берта, а если полностью — Берталуччи Бринимген, бабушка Брома и держательница ресторации.

Хотя назвать бабушкой эту орчанку просто язык не поворачивался: высокая, статная, чуть в теле и без намека седины в волосах, она напоминала, скорее, воительницу на покое, чем чью-то бабушку. Но добрый свет в глазах делал ее образ мягче.