Добыча Дракона, или Жена поневоле

Странно, но никто не выказал удивление, что животное разговаривает.

Как говорится, когда ты разговариваешь с котом — это не страшно. Страшно, когда кот отвечает тебе.

Я передернула плечами. Ну и пусть. В конце концов, это не самая моя большая проблема.

— К чему такие сложности? — спросила я, уже не таясь. — Все равно я не переживу брачную ночь. Или Фейсалу нравится роль вдовца?

— Традиции, — взмахнул хвостом Аякс. — Их придумали, чтобы родственники аманат получили компенсацию за ее гибель. Они вроде как роднятся с самим Великим Драконом.

Это высоко ценится.

О как, еще и родственники замешаны. Интересно, родные Катрины тоже были не прочь выгодно ее продать? В таком случае, не хочу с ними знаться. Надеюсь, им после моей смерти ничего не достанется.

— Они уже давно мертвы, — угадав мои мысли, произнес Аякс. — Столько лет прошло…

— Вот и славно, — кивнула я. — Туда им и дорога.

Я была чертовски зла. На Агэлара, который обещал помочь, но в итоге бросил меня одну. На Фейсала, которому не терпелось забрать свою душу назад.

На всех его приспешников, воспринимающих меня как живой сосуд и игнорирующих тот факт, что я вообще-то живой человек. Ууу, ненавижу! Всех!

Аякс – и тот лишь притворяется другом, а на деле выдаст меня чуть что. Нет у меня друзей в этом мире. Сплошь враги.

Я могла психовать еще долго, но что толку? Тем более, мы как раз пришли.

Двери церемониального зала распахнулись, и я, подталкиваемая матроной, шагнула вперед.

Переступив порог, застыла.

Слишком много впечатлений сразу атаковали органы чувств. Яркий свет, льющийся из окон, бил по глазам. Надо же, их помыли ради такого дела.

Гул голосов ударил по барабанным перепонкам. Зал до отказа был набит людьми. Пустовал только проход, ведущий к алтарю из черного стекла.

Резко пахло чем-то вроде ладана. Душный аромат забивал ноздри. Я едва сдержалась, чтобы не чихнуть.

— Задерните шторы! — раздался громогласный приказ.

В ту же секунду на окна упали тяжелые шторы.

Настоящий блэкаут. В зале воцарилась темнота. В этом мраке моя кожа сияла особенно ярко. Я была как свеча в непроглядной тьме. Одинокая, трепещущая на ветру.

— Ах! — по залу пронесся вздох.

Люди любовались мной, как предметом искусства. Для них я была вещью. Прекрасной, но бездушной.

Ни в одном устремленном на меня взгляде я не видела сочувствия. Любопытство, восхищение, желание обладать – хоть отбавляй, но простого человеческого сострадания – ноль.