Берег птицелова

Из-за этого концерта Эрик три месяца играл только классику, дважды струны на лютне менял. Зато выступили грандиозно — даже Эмиль остался доволен. А после, вдруг, заговорили о свадьбах, всерьёз заговорили, опять стало не до песен.

Только осенью, когда начались дожди, и основная жизнь потихоньку переместилась к камину, Эрик спохватился, что совсем забросил сочинительство.

Он прислушался к себе — свежего мотива не было. Да ничего не было, кроме какого-то нарастающего беспокойства.

«Ну, приплыли!» — подумал Эрик и, разозлившись, решил попеть старые свои песни — подкормить вдохновенье.

Устроился в гостиной с гитарой. Час разыгрывался, пробовал каждый аккорд: «цан-цан», то тише, то громче нагнетая мелодию. Потом перепел все самое лучшее, а песен у Эрика накопилось немало. Было, что вспомнить. Это слегка успокоило.

Пришла Ив, села рядом. Слушала, улыбаясь и расчесывая пальцами свои белоснежные волосы, подпела даже разок. Потом погладила руку, держащую гриф и сказала:

— А хочешь сольный концерт?

— Был же недавно! — Эрик сделал вид, что не понял, о чем говорит невеста.

— Я не о классике. Я о твоих песнях. Никакой лютни, только гитара! — и она поцеловала его нежно в висок.

Эрик потерял покой. Сразу. Всю ночь он думал о своем концерте. О том, что хорошо было бы сделать сольный в Кивиде, где больше всего друзей-гитаристов, пригласить всех-всех. Что надо бы придумать получше аранжировку к Колыбельной и вообще позвать барабанщика, того, длинного, чей фрак Эрик порвал на башне Алъеря во время битвы с ветром.

Четыре года уже прошло, да и ладно. Лучше всего договориться на весеннюю ярмарку, когда народу на городских площадях полным-полно, и, когда ставят открытые сцены. Но весной уже назначены обе свадьбы. И это железно. И так, сколько уже откладывали, то одно, то другое... Эрик начал искать другие варианты. Не нашел. Расстроился и уснул.

А во сне придумал песню. Она родилась в муках предутреннего бреда. Грустная, красивая история о птице, летящей над морем.

Эрик осторожно взял гитару и, чтобы не разбудить Ив, да и вообще никого не разбудить, накинул тулуп и пошел в башню.

До обеда он не спускался, не замечая холода, забыв о еде, подбирал мотив, оттачивал текст. Песня нравилась, хотелось немедленно поделиться с кем-то, но как назло в тот день всем оказалось не до него. Брат чистил на флейте клапаны, возился с крошечной отверткой, бережно натирал серебро кусочком замшевой тряпочки. Эрик отлично знал — в такие моменты не до глупостей.