Трофей для зверя

А потом он тебя поймал и заставил успокоиться…Все он.

Конь нетерпеливо всхрапнул и тряхнул густой гривой.

— Он, — убежденно кивнула Мелена, — он…

Все сводилось к этому незнакомцу. Он был в центре всего.

Мелена развернулась к воинам:

— Схватить мужчину в плаще. И привести во дворец, — приказ легко сорвался с ее губ. Она была уверена в своем решении.

Воины тут же бросились исполнять, а Мелена продолжила свой путь в одиночестве, чувствуя, как понимается волна нетерпения. Ей хотелось знать, кто он такой, откуда, зачем пришел в Асоллу.

Интуиция подсказывала, что в ходе разговора откроется много интересного. В сказочку о том, что это просто бродяга, пожаловавший в город ради работы, она больше не верила.

Ждать пришлось долго. Она уже пристроила нового жеребка в конюшню, проверила тренировочные площадки, и теперь ходила двору, раздраженно пиная перед собой маленький камень.

Наконец, вдали послышались голоса и звон шпор по брусчатке. Спустя пару мгновений во двор вошел тот самый мужчина, безраздельно завладевший ее вниманием, в окружении воинов.

Их мечи были обнажены, взгляды неотступно следовали за пленником, но несмотря на это, и на то, что их было пятеро, а он один — выглядело это так, будто это он вел их вперед, а воины просто следовали за ним по пятам.

Пальцы невольно сжали рукоять плети, неизменно висящей на поясе. В какой-то момент, Мелена поняла, что не дышит, во все глаза наблюдая за его приближением. Его движения были уверенными, а походка легкой, и по-звериному пружинистой.

— Почему так долго? — голос не подвел.

Получилось хлестко и требовательно.

— Пришлось его поискать…

— Не важно, — отмахнулась, подступая ближе к мужчине.

Он смотрел на нее сверху вниз, губы сжаты в жесткую линию, в глазах — штиль. Ни одной эмоции, лишь холодное пристальное внимание.

Прячась за маской ледяного пренебрежения, Мелена рассматривала его, испытывая дикое волнение. Сердце гремело так, что казалось, его слышат все в округе. Каждая дворовая шавка, каждый проходящий мимо человек.

— За что меня задержали? — спросил он, — в чем моя вина?

От его спокойного голоса на затылке дыбом вставали волосы.

Мелена была обескуражена. Она никак не могла понять, почему при виде этого бродяги, хотелось по-кошачьи выгнуть спину и зашипеть.

… Потому что не бродяга он, — нашептывало чутье, — не бродяга. А кто-то другой. Хищный, опасный, цинично прикрывающийся маской обычного человека.

Это же чутье настойчиво твердило, что надо держаться подальше от него.