Трофей для зверя

— У меня был сложный день, андракиец, — все так же с улыбкой произнесла она, неспешно развязывая шнуровку на платье, — самое время расслабиться. Как думаешь?

Небрежно отбросила тряпку в сторону оставшись перед ним в одном белье. Стыдливость, смущение — все это не про нее. Она стояла перед ним прямая, как палка и улыбалась.

Зверь злился. Впервые с момента заточения он злился настолько, что его ярость огненными мазками проходилась по коже.

— Что? Не нравлюсь? Недостаточна хороша для тебя, варвар? — насмешливо протянула Мел, поворачиваясь вокруг своей оси.

— Разве кому-то может это понравиться? — выдавил сквозь зубы. Быстрый взгляд мазнул по телу и поднялся наверх.

Мелена наблюдала за ним с ледяным спокойствием, но внутри лютовал пожар. Не того она мужчину выбрала, чтобы потешить потрепанное самолюбие. Этот не будет юлить, не станет угождать и делать вид, что его все устраивает.

Тем хуже для него. Он пленник, она – его тюремщица, значит, ее воля — закон.

Она подступила ближе, стараясь не думать о том, что мог свернуть ей шею одним движением.

Неспешно, почти с любовью расстегнула пуговицы на рубашке и кончиком пальцев провела по коже, повторяя контуры проступающих мышц.

В ответ на ее прикосновение раздался глухой рык.

— Зверь не страшится боли, но боится, что к нему прикоснутся? — насмешливо изогнула темную бровь, — или в Андракисе все такие недотроги?

Янтаря в его взгляде не осталось. Лишь тьма полная ненависти.

Мелена снова улыбнулась.

Теперь она знала, как заставить его беситься от беспомощности.

— Злишься? Мне это нравится, — подступила ближе, прижимаясь у нему всем телом, — в этом есть что-то особенное. Пьяняще-опасное.

Она чувствовала, как его сердце бешено мечется в груди. Видела, как в такт ему на виске пульсировала синяя жилка. И от этого сама едва дышала.

С огромным трудом зверю удавалось сохранять спокойствие, а Мел поймала себя на мысли, что когда он вот так близко, когда ощущает его горячую кожу своей, когда его ярость обжигает, у нее самой внутри просыпается то, что никогда не испытывала раньше.

Рядом с ним все было по-другому. Каждое ощущение — обострено до предела, каждая эмоция — вспарывает на живую.