Трофей для зверя

Это неимоверно злило!

Это ее пленник! Честно добытый трофей, на который никто не смеет пялится, кроме нее самой!

— Поднимайся.

Он молча встал.

— От тебя воняет как от помойного кота, — произнесла она с непроницаемым выражением лица и сняла кандалы сначала с одной руки, потом с другой.

— Пригнись, — отцепила крюк от ошейника, — шаг без спроса — и тебе конец. Понял?

— Да.

Он был немногословен, и Мел это беспокоило. А еще ее беспокоило, почему ей не плевать на то, что он явно осуждал наказание для девчонки, посмевшей пожирать его взглядом.

— Вперед иди, — совсем неласково схватила под локоть и потащила его к небольшой двери в углу, стараясь не думать о том, как под ее ладонью напрягаются каменные мышцы.

Какой же он здоровый! Аж мурашки по коже.

В небольшом помещении было сумрачно и прохладно. Мел шлепнула по рычагу, прибавляя яркости негаснущим свечам и указала на утопленную в полу мраморную купальню.

— Вперед,

Отпустив его руку, она отступила к стене, а Маэс сделал несколько шагов и остановился, явно не понимая, чего она хочет.

— Снимай свое вонючее тряпье.

Снова циничная насмешка скривила красивые мужские губы.

Раздражая ее каждым своим жестом, он начал неспешно расстегивать уцелевшие пуговицы на рубашке.

Мелена наблюдала. Оценивающе скользила по фигурно вылепленным порожкам пресса, по сильным рукам и плечам, на которых бугрились тугие мышцы, по спине.

Он был похож на статуи древних героев, украшающие главный зал Асоллы. Такой же совершенный.

Тем временем его руки потянулись к брюкам:

— Так и будешь смотреть?

— Варвар стесняется?

— Варвару плевать, — снова пренебрежение, после которого захотелось полоснуть по нему мощью ошейника.

— Продолжай.

Равнодушно глядя ей в глаза, Маэс потянул за ремень.

***

Мелене было интересно насколько далеко он может зайти. В камерах Асоллы и у позорных столбов ей не раз доводилось видеть пленников, лишенных одежды. Голые, жалкие они пытались прикрыть унылое мужское естество и отвернуться, будто кому-то было дело до их наготы.

Однако очень скоро она убедилась, что этого пленника стыдом обделили. Он раздевался неспешно и размеренно, с таким видом, будто делает это по доброй воле, и что ему плевать на хмурого наблюдателя. И даже оказавшись полностью без одежды, он не выглядел ни беспомощным, ни тем более жалким.

А вот Мелена себя ощущала так, словно это ее держат в плену и не позволяют отвернуться.