Трофей для зверя

Мел прошла мимо них, привычно подмечая детали. У одного крошки на усах — что-то жевал на посту и торопливо проглотил, при ее появлении. У другого из-за пояса брюк выправилась рубашка.

— Ты и ты, — указала на них, — после смены в конюшни. На всю ночь.

Виновные покорно склонили головы, а остальные всеми силами изображали рвение на службе и про себя молились, чтобы эта стерва не обратила на них внимания. И когда она зашла внутрь, тихо притворив за собой узкую дверь, раздался слаженный облегченный выдох.

— Вот зараза, — едва слышно процедил из зубы тот, кого выдали крошки.

Его соратники ничего не ответили, побоявшись, что королевская кобра их услышит, но каждый из них в душе был согласен с этими словами.

Тем временем Мелена прошла по темному коридору до широкого зала, опущенного на два этажа ниже уровня земли. От самого входа вниз вела неровная каменная лестница, ступени которой уже крошились от времени. Это здание стояло заброшенным не один десяток лет, уродуя своим видом двор главного замка Асоллы, но теперь у него появилось применение.

Именно здесь лучшими мастерами и учеными мужами создавалась машина, способная накинуть полог на весь город и обеспечить защиту от захватчиков.

Каждый раз приходя сюда, Мелена испытывала трепет. Она мало что понимала в кружевах шестеренок и размеренном перестуке поршней, но они ее завораживали. Своей строгостью, сложными переходами и дремлющей силой. Чтобы эта сила отозвалась и подчинилась людям не хватало только одной детали — амулета из Андракиса, и сегодня он оказался в их руках.

— Морт, я кое-что принесла, — она разжала кулак и амулет, выпав из него, повис на цепочке, размеренно покачиваясь из стороны в сторону.

— Это то, что я думаю? — высокий, худощавый мужчина с клоками седых волос на лысеющей голове жадно уставился на безделушку.

— Да.

— Из самого Андракиса?

— Да из самого сердца этой вонючей дыры.

— Дай…дай его скорее мне, — трепеща всем телом, он протянул свои костлявые руки к украшению.

Порой Мелена думала, что он не в своем уме.

Морт был задвинут на этой машине, ласково называл ее «любимой девочкой» и все свое время проводил здесь, в этом каменном мешке, напрочь позабыв о том, что где-то снаружи есть жизнь, и что в городе его ждет семья. Ничего важнее шестеренок и блестящих вентилей для него не было, поэтому заполучив в свои руки амулет, он прижал его к щеке и ласково гладил, баюкая из стороны в сторону, как маленького ребенка.

— Он прекрасен…как же он прекрасен.