Обречённая жена дракона

— Вы женщины такие непостоянные, — с притворной грустью вздыхает дракон, выпуская меня на свободу.

Я отпрыгиваю на два шага и, послав Клоинфарну сердитый взгляд, резкими движениями разглаживаю юбку. На самом деле она не помялась, но мне нужно чем-то занять дрожащие руки.

Дракон наблюдает за мной с ленивым интересом.

Сегодня он снова с рогами. Видимо, их можно призывать как крылья. Рога расходятся от впалых висков назад и вверх, наподобие экзотической короны. Серебристые волосы свободно лежат на плечах. На высоких сапогах налипла земля и мох, а на тёмно-синем камзоле виднеются частицы пепла.

Он что, сжигал кого-то в лесу?

“Надеюсь, не прошлую жену?” — мрачно думаю я, наконец, оставив в покое многострадальную юбку.

— То, что сейчас было, не считается за объятия, — вдруг говорит дракон.

— А? Почему это?

— Обнимал-то только я. И заметь, это ты кинулась мне на шею, а потом стала изображать недотрогу.

— Я случайно врезалась!

— Да? А куда спешила?

— В столовою. Кушать захотела.

— Значит, я вовремя, — соблазнительно улыбается Клоинфарн, словно на ужин у него рагу из одного конкретного кролика.

Развернувшись, он идёт по коридору назад, а потом толкает дверь и делает приглашающий жест — “мол, проходи” — а сам внимательно следит за моей реакцией.

Думает, я откажусь?

Нарушу наше соглашение?

Да, в родной Аштарии я бы ни за что не осталась в комнате наедине со взрослым мужчиной. Тем более, с тем, кто поедает тебя взглядом! Но здесь другие правила.

Надо просто пережить этот месяц…

И вернуться домой!

Выпрямив спину, я приседаю в язвительном реверансе и прохожу вглубь гостиной. Дракон заходит следом. Щелчок закрывшейся двери неприятно отдаётся в ушах.

В комнате сумрачно. На стене висит бурая шкура убитого зверя, похожего на медведя. У камина стоит диван и несколько кресел. Между ними на столе я замечаю два подноса, накрытые блестящими серебреными крышками.

Видимо, Тис уже принёс сюда ужин? Когда только успел?

Клоинфарн щёлкает пальцами, зажигая в камине огонь, и кивает мне на кожаное кресло. Я сажусь в него, наблюдая, как названный муж снимает камзол, открывая взгляду белую рубашку, и меняет сапоги на удобные ботинки.

— Ты всё-таки успел вернуться к ужину, — говорю я, чтобы разбить повисшую тишину.