Дикарь королевских кровей. Леди-секретарь

А догадавшись, мысленно воскликнула – не посмеет! И уже после этого помчалась за ним.

Учитывая длину принцевых ног, догнала только в коридоре. Открыла рот, чтобы запротестовать, но подопечный слушать не желал. Просто ввалился в отведённые мне апартаменты и устремился прямиком в спальню. Сигнальные нити на это вторжение предсказуемо не среагировали, но мне сейчас было не до них.

– Да как вам не стыдно? – взвизгнула я.

Джер даже не обернулся. Остановился, лишь добравшись до шкафа и деловито распахнув обе створки.

– Та-ак… – хищно протянул он.

Я добежала и уже хотела ввинтиться между принцем и шкафом, загородив последний грудью, но быстро поняла, насколько глупо это будет выглядеть. Поэтому застыла, сурово пыхтя, ну а Джервальт…

– Так! Это выбросить! – из шкафа вылетело сразу несколько сереньких платьев. – А лучше сжечь за осквернение моего взора. Это… – на пол упало ещё несколько вешалок, – туда же. А вот это… – Джер жестом фокусника извлёк платье бледно-розового цвета, которое я надевала на один из «взрослых» приёмов, – примерь!

Его «примерь» прозвучало как приказ, и я аж подпрыгнула от возмущения.

– Мм-м? – Джервальт обернулся и окинул долгим взглядом.

А потом даже догадался!

– Не согласна? Ну ладно…

С этими словами его высочество опять вернулся к шкафу, чтобы вытащить шёлковое платье бордового цвета.

Щёки снова опалил румянец – этот наряд относился к числу весьма открытых. Подобное можно надеть вечером в театр, прикрыв плечи и декольте меховой накидкой, и если тебя сопровождает ну о-о-очень приятный кавалер.

Джервальт к такой категории не относился, да и накидка осталась в фамильном особняке, так что…

– Не дождётесь, – сообщила я враждебно.

– Хорошо. – Он пожал плечами. – Но учти, моё терпение не безгранично. Сейчас предложу последний вариант.

С этими словами подопечный вытащил лёгкое платье цвета игристого вина, и я злобно скрипнула зубами.

Скрипела тихо, но Джервальт расслышал и поинтересовался:

– Алечка, а что на этот раз не устраивает?

Не устраивало всё, и я сказала:

– Я не собираюсь играть в эту игру!

Всё. Шкаф был забыт, а Джервальт развернулся ко мне, и вид при этом имел довольно угрожающий.

– Алечка, солнышко, ты, кажется, не понимаешь…

– Нет, это вы не понимаете!

– А ну тихо! – рыкнул он.