Плюс один

В остальном же ничего нового. Поэтому я вышла из своего укрытия и потопала в подземелья.

Рус был раздражен. Орал на семикурсницу. Я аккуратно пристроилась к девчонкам со Слизерина — сестры Гринграсс с какой-то незнакомой мне девочкой, которые наблюдали за сценой из-за статуи.

— Что она натворила? — поинтересовалась я у Астории.

Моя ровесница, и с ней мы общались неплохо, хотя и крайне поверхностно.

— Зашла к нему в кабинет и решила сразу перейти к активным действиям, — шепотом ответила мне старшая Гринграсс.

— Я смотрю, она твердо на своем стоит, — хихикнула я.

Девчонки вторили мне таким же смехом. Рус повернулся в нашу сторону с поистине звериной прытью:

— Вышли оттуда! — рявкнул на нас Ужас подземелий, и слизеринки, все еще хихикая, поспешили в свою гостиную, а мне пришлось бочком проскользнуть в кабинет Снейпа и ждать, пока он закончит воспитательные работы.

— Какая настойчивая девочка, — умилилась я, когда он запер за собой дверь. — У нее в роду Поттеров не было?

— У нее в роду бараны были, — злился Снейп.

— Что ты так кипятишься? — хихикала я. — Снейп — единственный относительно молодой профессор. Больше и пристать-то не к кому.

— К Флитвику пусть пристают! Или у Дамблдора на столе стриптиз танцуют. Что у тебя?

— Сначала подпиши, — я сунула ему под подпись очередные бланки занятий.

— И что, у вас реально получается этими големами сражаться? — все еще ворчливо спрашивал Рус.

— Не у всех, конечно, но у многих.

— Да у Поттера прямо талант. Я этих идиотов не могу Протего научить ставить, а у него они высшей трансфигурацией занимаются, — бурчал он.

— Просто к Гарри самые умные ходят, — предположила я. — Ты мне даже чаю не предложишь? Я видела у преподавателей сегодня шоколадный тортик...

— Ты знаешь, где у меня все стоит, — отмахнулся Рус, читая бланки.

Я, кроме тортика и чая, еще и бутылочку прихватила.

Налила себе чаю и принялась рассказывать, что узнала от Поттера. Рус слушал внимательно, морщил лоб, потом опять устало тер виски.

— Рус, а как вообще происходит отнятие лет жизни?

— Я вообще-то не силен в этом. Но в теории человек стареет на это время. Что-то связанное с жизненными силами. Два года — большая цена.