Сестры Тьмы. Бонус

Мозг она умела выедать мастерски. Темный еще раз скользнул взглядом по периметру и своими парням и с чистой совестью спрятался за колонной. Точнее, он хотел спрятаться, но неожиданно наткнулся на препятствие.

— Осторожнее! — мелодичный женский голос ворвался в его мысли. — Вы мне ногу отдавили! Мать Первородная! Да я в жизни не расплачусь за эти туфли!

— Прошу меня простить, — ответил он, рассматривая, очевидно, одну из невест.

На прекрасном юном лице царило недовольство. Она наклонилась, чтобы отряхнуть туфельку, и с поджатыми губами выглянула из-за колонны.

— От кого-то прячетесь? — догадался он.

— Вы видите леди Элайзу? — спросила она и снова ненадолго выглянула. — Из-за вас я совсем упустила ее из виду.

— Она у дальнего выхода, отчитывает какую-то девушку, — ответил темный, не сводя заинтересованного взгляда с оголенных плеч девушки.

— Вы меня не видели, — бросила девица и скользнула за следующую колонну.

— Мда, — констатировал темный и продолжил заинтересованно следить за девушкой.

В какой-то момент Эйден понял, что мысли постоянно сводятся к странному знакомству. А он давно не испытывал подобного интереса.

— Так какая цель у ваших пряток? — спросил он, вновь приблизившись к ней.

— Хочу сбежать, — прямолинейно ответила она.

Эйден про себя усмехнулся. Ну, пусть попробует.

— Вам не нравится бал?

Девица впервые за время разговора посмотрела прямо ему в глаза, и темный повествовал какое-то странное волнение в груди. Он с трудом сохранил независимое выражение лица и слегка улыбнулся.

— Не нравится. Чувствую себя коровой, которую хотят продать подороже. А на это я не подписывалась.

— А на что подписывались? — спросил он и тут же отметил, насколько глупо прозвучал его вопрос.

— Ни на что. Меня приволокли сюда семь лет назад и забыли спросить, хочу ли я здесь находиться. А потом обрядили в это нелепое платье и заставляют улыбаться богатеньким престарелым господам.

Платье не было нелепым, с этим Эйден готов был поспорить. Оно так плотно прилегало к ее верхним округлостям и талии, что рука сама непроизвольно тянулась к удушающему вороту камзола. Да и не все господа были престарелыми.