Ошибка берегини

Макс переводил взгляд с одного на другого и ловил себя на том, что невольная улыбка растягивает его губы до ушей. Вроде и не смешно совсем, а поверить в то, что его не снимает сейчас скрытая камера для еженедельного шоу мастерски срежиссированных розыгрышей, было трудно. Вот-вот выскочат из-под стойки люди с букетами, вот смеху-то будет! Расскажет потом маме, что в какой-то момент и впрямь поверил, будто его хочет забрать в ледяной дворец темная королева, она точно скажет, что по нему театр плачет, раз он такой впечатлительный.

Атка опять потянулась к своей сумочке и достала подвеску-амулет из дырявого камня на красном шнурке. Макс хмыкнул. Подумать только! Не могли хотя бы чуть более солидный реквизит найти, что ли? Какие-то детские суеверия. Небось еще гадать над ладошкой станет, как третьеклассницы.

А девушка и впрямь зашептала что-то. Мол, ты, камень, пустой, все видел, все ведаешь, что было и что будет, и прочая и прочая. Ялат посмотрел на Макса очень выразительно, отразил его улыбку.

— Ты уверена, что это разумно? — не выдержал бармен.

— Тихо! — шикнула Атка. Чуть отвернулась, чтобы ей не мешали, и продолжила шептать. Нежные щеки ее заалели, как лепестки роз. Макс тут же простил ей эти милые чудачества. И розыгрыш был готов простить, лишь бы он подольше не заканчивался.

Ялат, усмехаясь, полотенцем прошелся по кофемашине, смахнул невидимую пыль с секции для подогрева чашек.

— Хотите чего-нибудь, ваше величество? Кофе?

Макс кивнул.

— И добавь что-нибудь для памяти, — пошутил он.

Не слишком весело вышло, но в этом деле даже попытка засчитывается. Бармен, по крайней мере, оценил.

— Сделаем, — и принялся колдовать над нетерпеливо загудевшей машиной.

Сев на барный стул у стойки, Макс на всякий случай заглянул внутрь, чтобы увидеть там спрятанный букет или оператора. Он уже сам не знал, во что верить: в мистику, сказку или талантливый сценарий — и верил во все понемногу на всякий случай.

Миг был хорош, без дураков. Никаких букетов и камер, никаких ледяных прикосновений, дым священного дерева очень приятно пах.

Атка была очаровательна в своей детской непосредственности. Ялат выглядел на своем месте: настоящий профессионал, который любит и знает свое дело. И голова совсем не болела, и самую малость клонило в сон. Макс расслабился и просто ждал свой кофе.

— Ты не боишься, да? — негромко спросил бармен, ставя перед ним керамическую чашку. Явно самодельную, сохранившую оттиски какой-то травы под голубой глазурью.