Ошибка берегини

— Потому что мы не будем говорить тут, — особой интонацией выделив последнее слово, ответил он. — И не надо мне угрожать, берегиня.

— А я разве угрожаю? — очень натурально удивилась Атка.

Макс увидел, как она положила на колени свою вязаную сумочку и достала из нее светлый брусок. Придвинула к себе пепельницу.

— Это что, священное дерево? — с подозрением спросил бармен.

— С чего ты взял?

Бармен занервничал и потянул пепельницу на себя. Атка позволила отобрать ее, а потом мягко улыбнулась.

— Знаешь, он, бывает, осыпается.

Ялат поколебался и придвинул пепельницу обратно.

— Ты уверена, что светлая, берегиня? — уточнил он, косясь на небольшой брусочек в ее руке.

Атка снова чикнула колесиком и выпустила из зажигалки язычок пламя.

— Уже нет.

Дерево не сразу занялось от огня, будто нехотя. Или темный каким-то образом мешал ему гореть. От бруска потянулся легкий дым: сперва темный, а потом светлее. У Макса даже голова, кажется, поменьше стала болеть, пока он смотрел, как тлеет этот кусочек.

— Пока дым висит, можем тебя послушать, — сообщила Атка, положив брусок тлеть в пепельницу. — И ты не беспокойся, это не последний.

— Да я и не беспокоюсь, — неубедительно соврал Ялат. Глаза его так и бегали с Атки на пепельницу и обратно.

Макс отложил лед. Руки уже замерзли его держать.

— Поправьте меня, если я чего-то не так понял.

Ялат молча смотрел на него темными глазами и ждал, что еще Макс скажет. Даже не кивнул. И не моргнул. Ну чисто картинка, а не человек. Если подумать, тот нефор-псоглавец тоже производил такое впечатление, будто его наклеили на реальность. Вот только теперь до Макса и дошло, что значит выражение «не от мира сего». Вот то и значит.

— Но если бы я был на твоем месте, то предложил бы Маре жениха на блюдечке с голубой каемочкой в обмен на дом.

— Но ты не моем месте, Макс, — мягко ответил Ялат и замолчал. Видать, счел тему исчерпанной.

Атка снова взяла палочку.

— Ялат, ответь человеку, а? Ты прекрасно понял, о чем он спрашивает.

И щелкнула зажигалкой.

— Выгоняешь меня из еще и отсюда, берегиня? — устало спросил Ялат и почесал когтями щеку. — Я ведь открою дверь, и дым кедра развеется.