Ошибка берегини

У Макса был знакомый юрист, который уже выводил на чистую воду мошеннические сделки с недвижкой. Он открыл телефонную книгу и начал листать контакты, одним глазом поглядывая за этими двумя.

Бармен залпом выпил свой напиток. Макс ждал, что тот хоть выдохнет или потянется запить, но там глотка, видимо, луженая была. Парень только шляпу сдвинул и смоляные кудри пятерней растрепал.

— Да, — как-то особенно тяжело уронил парень и уставился на Макса не мигая, будто к нему обращался, ему рассказывал. — Там такой человек, что его самого не испужаешь особо, да я все равно не верил, что дело кончено, крутился рядом.

Так что это уже после было. Выгнали меня, а я ж попервоначалу мыкался туда-сюда, а сам нет-нет, да и приду. Так что был я там в ту ночь. Видел, как девчушка ночью с камня в реку упала, а сделать ничего не успел.

— Хозяина дочь? — Атка мрачно и со значением посмотрела на Макса тоже, будто говоря «вот смотри». Тот вроде смотрел, слушал, и чем дольше слушал, тем меньше верил, что его знакомый юрист возьмется за это дело.

Он заблокировал телефон, опустил глаза в свой стакан и принялся заталкивать снулый листочек мяты под кубики льда, чтобы точно не выплыл.

— Если бы! — сокрушенно отмахнулся бармен. — Приезжая. Родители уснули, а она к реке. Смелая такая, ишь ты, все ей интересно, все надо самой потрогать, — и он покачал головой. — Так оно и вышло, что я договор нарушил, который не я, между прочим, заключал!

— Что-то в твоем рассказе не сходится, — покачала головой Атка.

— Но даже если все так, как ты говоришь, к чему нам это знать?

Бармен достал из-под стойки бутылку без этикетки и плеснул себе еще полстакана. Поймал взгляд Макса и ухмыльнулся.

— Это вода. Не веришь?

— Да я как-то… — замялся Макс. Как-то он не привык интересоваться содержимым чужих стаканов. С другой стороны, не оскорбится ли бармен, если он скажет, что ему все равно?

— Прошу с оказией привезти речную воду из дома. Не могу говорить о доме спокойно, горло сохнет, — объяснил тот и снова одернул жилет, будто тот как-то неудобно сидел.

— Уж сколько лет мыкаюсь в городе, а все прощения не заслужил и справедливого суда не добился.

Атка подняла брови.

— А, вот оно что!.. — сказала она и недоверчиво покачала головой. — Ты это не ему, а мне сейчас рассказывал. Суда справедливого хочешь? Чтобы светлые за тебя говорили?

Бармен закивал, заулыбался. Темные кудри под полями шляпы запрыгали.

— Ну и ему тоже, — с надеждой сказал он.