Ошибка берегини

Она была слишком погружена в свои мысли, и если бы своими глазами не увидела секунду до... Она вспомнила протяжный автомобильный сигнал, который заставил ее отвлечься от своих мыслей и обратить внимание на испуганного туриста с совершенно безумными синими глазами и кривой улыбкой.

«Я ж почему под колеса чуть не попал... Хотел тебя спасать».

«С чего ты решил, что мне нужна помощь?»

Атка вдруг поняла, что Макс смотрит на нее и, должно быть, пытается прочесть что-то по ее лицу. Пытливо так смотрит, будто и нет на свете ничего интереснее ему сейчас, чем понять ее.

Атка улыбнулась.

А Макс спросил:

— Почему ты не назовешь свое настоящее имя? Почему «Атка»?

Марка тоже заинтересовалась: обернулась и теперь шла спиной вперед, все так же непринужденно закинув руки на лежащий на плечах зонт. Теперь она напоминала канатоходца.

При ней точно лукавить не стоило. Марка запомнит ее ответ и будет припоминать потом до новой Великой Зимы, а то и еще пару дней после. Но и правду про имя сказать смертному, да еще наречённому Мары, немыслимо.

А как Мара потом использует против нее, что от мужа узнает? Кто поручится, что она не захочет?

— Атку легко забывают, — безмятежно улыбнулась берегиня. — Я скажу, а через минуту это имя и не вспомнят.

— Что же в этом хорошего?

— Я не люблю, когда меня ищут.

Макс явно готовил еще один вопрос или замечание, но проглотил его, услышав ее ответ. Марка незаметно подняла вверх указательный и средний пальцы и, подмигнув, вновь пошла лицом вперед.

Но ей до того понравилось играть роль канатоходца, что она вскочила на бордюр. И расставила руки в стороны, будто ей так сложно балансировать. Атка усмехнулась. Ребячество больше подходило Марке, чем то странное настроение, что нашло на нее, когда она решила, будто Атка напишет про нее книгу.

— Я все равно рад, что нашел тебя, — негромко проворчал себе под нос Макс.

«Еще бы», — подумала Атка.

— Я тоже рада.

И сама не поняла, почему вздохнула.

* * *

Сырники Макс ел без аппетита.

Вяло разрезал вилкой: сперва пополам, потом опять пополам, а потом...

Атка накрыла рукой его ладонь, останавливая бессмысленное жертвоприношение.

— Зачем ты приехал в Восаград, Макс?

Тот поморгал, но все же очнулся, пусть и не сразу. Взгляд у него был настолько больной, что Атка забеспокоилась и потянулась было заглянуть в его душу, но... Будто бы целиком погрузилась в холодный серый студень. Атка рванулась, но не могла пошевелиться.