Ошибка берегини

— Ты сочинил песню про нее? Ну что же, теперь не удивляйся, если не досчитаешься зонтика.

Макс даже не нашел времени, чтобы удивиться тому, что Атка не подхватила всем известный мотив из самого популярного детского фильма всех времен и народов.

— Постой, ты что, знаешь ее? Это твоя подруга сидит там, на лавочке?

— Это я должна удивляться, что ты ее видишь.

«Смотришь на других девиц, когда рядом я», — расшифровал Макс и немедленно устыдился. В самом деле, вот это прокол! А все дурацкая привычка смеяться над своим страхом вслух.

Оно, может, и неплохо работает, мысли о призраках и жутких взглядах в пустоту больше не заставляли волосы шевелиться на ушибленном затылке. Но Атка выглядела раздосадованной, будто, когда он заговорил о подруге, то отнял у них время, которое они могли провести только вдвоем.

Она легко, как танцовщица, поднялась. Отряхнула невесомую многослойную юбку. Макс убедился, что ткань не помялась, не испачкалась и только утвердился во мнении, что это самый настоящий шелк.

Потянулся снова за камерой — щелкнуть, но уже не для «теней», а чтобы маме потом показать, какие удивительные вещи носят прекрасные провинциалки.

Атка посмотрела на него с некоторым вроде бы даже сочувствием. А потом сказала: «Идем, я тебя представлю».

И они пошли.

Девица терпеливо дожидалась их на скамейке. К тому моменту, как они оказались рядом, она подобрала где-то кленовый лист, едва тронутый золотой каймой, и любовалась им, поворачивая то одной стороной, то другой.

— Это Макс, — сказала Атка.

Девица сверкнула яркими зелеными глазами и вскочила обеими ногами на скамейку и сделала шутливый реверанс, придерживая пальчиками воображаемые пышные юбки. Странное дело, что это не выглядело таким уж диким, учитывая ее разноцветные чулки над кедами и драный зеленый жакет с куцыми рукавами. Собственно, Макс даже не удивился, когда она расплылась в хитрой улыбке и с торжественной иронией произнесла:

— Рада нашей нынешней встрече, ваше будущее величество!

Глава 6.

Атка вспоминает зимние глаза

Марка, конечно, все испортила. Надо же ей было сказать про «величество», а Макс, чай, не дурак. Переспросил. Атка могла сколько угодно смотреть на кикиморку выразительно, но та только безмятежно улыбалась.

— Я гадалка, сударь. Вижу, смерть у тебя на пути стоит. Позолоти ручку, князь, и я все расскажу, что пожелаешь узнать.

Марка подставила по-детски узкую ладошку и красноречиво потерла пальцами.