Не предавай

Эта лихорадка унесла ее первого супруга – и мою матушку, поэтому я понимала ее чувства.

- А теперь не откажите мне в приятной мелочи. Позавтракайте со мной, - пригласила ее величество.

- С удовольствием, - ответила я.

Королева Амалия позвонила в колокольчик, и в кабинет вошли две женщины чуть младше ее. Видимо, приближенные фрейлины.

- Эрна Тамила, эрна Маргарита, дочь моей милой сестры Оливии вернулась в столицу, - проговорила она, а я поприветствовала новых знакомых. – Продолжим нашу беседу за завтраком. Расскажете нам о вашей жизни, Кристина.

И королева направилась в дверь, противоположную той, через которую мы вошли. В соседней комнате ее ждали еще три девушки. Ее величество окинула их внимательным взглядом и отчего-то помрачнела. Кого-то не хватало?

- Что с эрной Фейдель? Она заболела? – поинтересовалась Амалия.

- Она… - Эрна Тамила почему-то едва заметно покраснела. – Задерживается.

Задерживается? К королеве? Я взглянула на Даренвиля и по его губам прочитала:

- У короля.

А ведь газеты упоминали другое имя фаворитки.

Ее величество уже свернула в длинный коридор с большими окнами, и через три-четыре минуты мы оказались в столовой, такой же заполненной осенним светом, как и весь дворец. На столе стояли приборы – на девятерых. Получается, эрна Фейдель должна была присутствовать за завтраком.

Тут же появилась прислуга. Нам подали закуски – крохотные бутерброды, паштет, запеченные яйца. Много есть в подобном обществе было неприлично, да и мне кусок в горло не лез, поэтому я лишь попробовала каждое блюдо.

- Как долго вы добирались из родных земель в столицу, эрна Кристина? – спросила меня королева.

- Неделю, - ответила я. – Путь неблизкий, и, если честно, никогда не думала, что побываю в столице, ваше величество.

- Почему же? – уточнила Амалия.

- Пока матушка была жива, еще была надежда. А когда ее не стало, я себя посвятила братьям. Да и благосостояние нашей семьи уменьшилось, стало не до мечтаний о столице.

- Я говорила Оливии, что этим все и закончится, - вздохнула ее величество. – Простите, Кристина, но ваш отец никогда не отличался здравомыслием. Однако любовь заставляет нас видеть лучшее в человеке и не замечать огрех.