Ларчик для ведуньи

Сдаем мы — потому что в старый родительский дом переехали, он поменьше. И Никанор сдает — на другой стороне дом, чуть ближе к госпиталю.

— Видел объявление, — кивнул Илларион. — Но его сняли до того, как я успел поторговаться.

— Не знаю, кому он сдал, не говорили еще соседи. Если будут шуметь-мешать, кто-нибудь сразу участковому пожалуется. Вразумят. Говорю вам — у нас тут тихо. Ни пьянок, ни гулянок, ни музыки на весь квартал. Шашлыки летом жарят, дым бывает. Но с мерами предосторожности — мангалы, обустроенные площадки, бочки с водой под рукой.

— Это хорошо. Не хотелось бы брать работу на дом.

— За госпиталем маленький пляж. Летом можно на речку ходить, если на море уезжать не будете. Берег песчаный, тень от плакучих ив. Городские власти долго воевали, купаться запрещали, а потом поняли, что привычку не переборешь. Расчистили дно, поставили спасательную вышку, причал с моторной лодкой, туалет и пару раздевалок. Большой пляж ниже по течению, в основном народ туда выбирается — там и кафе, и парк рядом.

— О! — Илларион спохватился. — А кафе какие-то поблизости есть недорогие? Или столовая? Я готовлю, но не каждый день, мы с Брайко часто где-нибудь обедаем.

— Прямо рядом ничего нет, — разочаровал его Елисей. — Чуть дальше, по Полевой, и сквер с детской площадкой, и торговый комплекс. И стадион — вокруг него тоже кафе. Ехать десять минут. Места для парковки всегда найдутся.

— Понятно.

Илларион знал, что город он изучит быстро — сначала будет в новинку, а потом при еженедельных объездах для проверки проездов для спецтехники и пожарных гидрантов, улицы намертво в память впечатаются.

«Где-нибудь найдется подходящая кормушка. Или доставку будем заказывать».

Лисы захлопотали, показывая ему кладовки, стиральную машину, отопительный котел, кухонную утварь. Выдали постельное белье, подушки, сняли с антресолей теплые одеяла.

— Весна очень холодная, — пожаловался Елисей. — Середина марта, а снега навалило, как не в каждую зиму бывает. Вы же, наверное, за теплом сюда ехали?

— Да, — вежливо ответил Илларион, которого пустопорожние разговоры начали утомлять.

— Не волнуйтесь, холода ненадолго. У нас обычно абрикосы в конце марта зацветают. В этом году позже начнут, в апреле. А потом солнце припечет, и будет все сразу — и сирень, и жасмин, и майская шелковица.

— Хорошо бы.