Скованные одной цепью, или Я тебе не жена!

Я не столько видела это, сколько чувствовала – может, благодаря браслетам, а может, просто потому, что за прошедшие дни хорошо изучила характер напарника. Резкая перемена в нем заставила меня вздрогнуть, но я не понимала, чем она вызвана. Что могло разозлить потрясающе хладнокровного северянина?

– Ты кем себя мнишь – спасителем? – сквозь зубы процедил он. – А ты саму Лию спросил, хочет ли она избавления? Или ты всю жизнь собираешься держать ее на коротком поводке? Думаешь, если ты ее украл из другого мира, превратил в личную рабыню и заставляешь рисковать жизнью, гоняясь за побрякушками, она должна быть счастлива?

– Ас! – вырвалось у меня.

Ну что за дурак! Зачем начал сам провоцировать Дайша? Еще и проговорился, что знает о моем происхождении!

Улыбку с губ нанимателя как ветром сдуло. Притворяться он перестал, и сразу в позе проявилась напряженность, а в пальцах сверкнул сгусток тьмы. Похоже, Дайш, как и я, тоже плохо контролировал свою магию, поддаваясь эмоциям.

– Кто тебе сказал о том, откуда Лия?

– А что, боишься, что она со мной стала откровеннее, чем с тобой?

Лицо нанимателя окаменело.

Я снова попыталась втиснуться между ними. И снова тщетно. Асгер отодвинул меня обратно, а сам при этом даже не повернулся ко мне. Проклятье, хоть зимний шторм вызывай, чтобы остудить горячие мужские головы!

Лишь сейчас я заметила, что мальчишки-слуги поступили разумнее всего – прихватили сундук и тихонько скрылись в коридоре, чтобы не попадаться взбешенному хозяину на глаза.

– Кто сказал? – прошипел Дайш.

– Танцор, – ответил он. – Тот же самый человек, который направил меня к тебе. И он же убедил меня надеть браслеты. Подозреваю, затем, чтобы я был вынужден привести к нему Лию, а через нее Танцор мог бы добраться до тебя. Так что ты бы лучше задумался о том, кто из союзников под тебя копает, а не срывался на меня – того, кто тебя еще ни разу не подвел на заданиях.

Асгер внезапно сделал шаг вперед, почти коснувшись нанимателя, и понизил голос так, что я не услышала окончание фразы. Однако Дайша она хлестнула, как кнутом. Если бы не увидела собственными глазами, я бы никогда не поверила, что смуглое, загорелое лицо может так бледнеть от ярости.

– Убирайся, – процедил он. – Быстро.