Скованные одной цепью, или Я тебе не жена!

Что это – суахили? Иврит? Папуасский?

Что вообще происходит?

Горьковатую жидкость я цедить не стала, опрокинула в себя махом. Если там яд, мне все равно деваться некуда.

Голову сразу наполнил шелест. На миг почудилось, что мне в уши едва слышно шепчут десятки людей, но стоило шевельнуться – и ощущение исчезло.

Маньяк убрал ладонь, сбросил пиджак и сел в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.

– Теперь ты будешь понимать наш язык. Читать не сможешь, пока не изучишь алфавит, но на первое время хватит и этого.

– Первое время? – перебила я. – Меня что, взяли в рабство? Кто ты такой вообще и куда меня привел?

– Можешь называть меня Дайш, – холодно ответил он. – Вопросы здесь обычно задаю я, но, поскольку ты новенькая, пока я тебя прощу. Дальше слушай внимательно. Ты теперь в другом мире. Единственное пересечение с твоей родиной – в этом камне. А в нем – портал, дверь в Ось миров, где пересекаются дороги к десяткам, а то и сотням земель. Трогать его не советую – открыть портал у тебя не выйдет, а если разобьешь его, домой не попадешь уже никогда.

– Другой мир? Но…

– Нет, ты не умерла, хотя души тоже могут путешествовать по Оси миров, если их кто-нибудь призовет. Впрочем, не советую пробовать этот способ. Смерть – штука неприятная, можно и не воскреснуть.

Я сглотнула.

– Окей… – на лице Дайша отразилось непонимание, и я поправилась: – Ясно. И что у вас тут… э-э… в другом мире? Отчаянная нехватка музейных работниц?

Ни намека на улыбку. Взгляд оставался таким же ледяным, как минуту назад.

– В твоем мире магии нет, но я ощутил ее присутствие, когда впервые попал к вам около недели назад. В наших мирах время течет по-разному, поэтому не могу сказать точно, когда это было у вас. Десять-двенадцать дней назад?

То самое время, когда охранники впервые заметили странного мужика в главном зале, торчащего возле шаманского камня. Выходит, вот кто это был.

– Источником магии оказалась ты. Даже у нас редки колдуны такой силы. Здесь ты можешь добиться многого, а там… – он пожал плечами.

Ничего себе – увядает. Я аж оскорбилась, несмотря на весь кошмар ситуации. Да мне всего двадцать восемь, баба в самом соку, можно сказать!

– Слушай, если так хочешь мне помочь, верни домой.

– Откажешься от славы и почета, которые могла бы завоевать у нас, и будешь до старости клевать носом за отчетами? Твое дело. Но сначала ты для меня кое-что сделаешь.