Скованные одной цепью, или Я тебе не жена!

Заклинания, если они и были, развеялись, а ловушки для незваных гостей пришли в негодность. Шедший впереди Лэн заметил одну, да и та не действовала – сырость не пошла ей на пользу.

Коридор разветвлялся несколько раз, но мы четко следовали указаниям проводника и довольно быстро, без приключений, вышли к кирпичной стене, преграждающей путь. Пещера к этому моменту начинала все сильнее сужаться, было заметно, что в конце ее расширяли вручную, чтобы по ней могли свободно проходить люди. Очевидно, когда-то это был потайной выход из крепости, который пираты со свойственной им осторожностью сделали основным.

Здесь нас ждал последний неприятный сюрприз. Рычаг, с помощью которого отодвигалась стена, с треском надломился и остался в руке Альтеса, как только тот за него взялся.

– Проклятье, – выругался вор, разглядывая трухлявую железку в ладони. – Как пираты сами-то пользовались такой дрянью?

– Возможно, когда они поняли, что их шайке конец, то сами запустили какое-нибудь разрушающее заклятье, чтобы внутри все быстрее развалилось, – пожал плечами седой и мудрый Эфра.

– Зато мы знаем, что этим путем никто, кроме нас, не проходил, – оптимистично заметил Даро.

– Это не значит, что нас не поджидают с другой стороны, – предостерег Дайш. – Лэн, слышишь что-нибудь?

Он ничего не слышал. Даже эльфийский слух мало что способен разобрать сквозь толстую крепостную стену. Но это все равно вселило в нас надежду, что алавирцы еще не добрались до форта.

Во всех нас – кроме Дайша. Пока мы возились, пытаясь починить механизм, он хмуро поглядывал назад, словно бы там, в противоположном конце пещеры, работал невидимый таймер, отсчитывающий минуты. В темноте было сложно следить за временем, а закат становился все ближе.

Даже когда стена наконец-то с глухим рокотом отодвинулась, Дайш не расслабился. Наоборот, он напрягся так, будто самое тяжелое поджидало нас впереди.

Потайной ход вывел нас в просторное помещение с низким потолком.

Осматриваясь, я обратила внимание на одну странность. Погреб простоял закрытым больше тридцати лет, но воздух в нем не казался спертым. Вряд ли это было результатом какого-то заклинания.