(Не) Сокровище капитана

— Выходит, моя жизнь — в твоих руках, так же как твоя — в моих?

— Выходит, так, — не стала спорить я. — Только кое-кто совсем недавно утверждал…

— Я помню. — Он отступил на шаг. Усмехнулся. — Как печально сознавать, что лишь шкурные интересы заставили тебя спасти мою жизнь.

Я вернула ему усмешку.

— Можно подумать, что-то, кроме финансовых интересов, не позволило тебе отдать меня команде. Бросить псам кость — так ведь ты говоришь. Возможность позабавиться.

Он не ответил, помолчал, словно пытаясь разглядеть что-то в моих глазах.

Сунул мне в руки нож и отвернулся.

— Поторопись, пока вода не остыла.

— Сколько у меня времени?

— Сколько угодно.

Подхватив вещи, я шмыгнула в спальню, захлопнула за собой дверь.

Ванна оказалась совсем небольшой — я помещалась в ней лишь полусидя и не смогла бы вытянуться, а Блад, наверное, и вовсе мог лишь сидеть с согнутыми ногами. Но это все же была ванна, настоящая ванна, и, опустившись в теплую воду, я тут же выкинула из головы странный разговор.

Сползла пониже, погрузившись по шею, закрыла глаза, на какое-то время забыв обо всем, кроме расслабляющего касания воды, наслаждаясь одиночеством и покоем.

Не знаю, сколько я просидела так, забыв обо всем, опомнилась лишь, когда колени, выставленные из воды, покрылись мурашками, несмотря на жару. Долго отполаскивала волосы — наверное, хорошо, что вода остыла, иначе отмыть бы их от крови было куда труднее. Мыло и в самом деле пахло горьким апельсином, как и обещал Блад, и, как он и обещал, меня никто не побеспокоил.

При мысли об этом кольнуло что-то вроде сожаления. Я помотала головой, приходя в себя. Это, наверное, от усталости. От усталости и страха, ведь, кроме капитана, некому меня защитить.

Я заставила себя выкинуть эти мысли из головы. Утро выдалось бурным, но, может, хоть вечер обойдется без происшествий?

Чистое белье и одежда оказались блаженством едва ли не большим, чем купание. Волосы, конечно же, будут сохнуть до вечера, а то и до утра, я намучилась с ними еще на предыдущем корабле.

Может, не убирать их? В конце концов, меня уже видели и простоволосой, и почти без одежды… при этой мысли загорелось лицо.

Нет уж! У меня больше нет ничего, даже свободы, но достоинства у меня пока не отняли. Значит, и выглядеть я буду как подобает.

Я замотала волосы в полотенце, давая ткани время собрать лишнюю воду, прополоскала сорочку, все равно кровь не отстирать, а на ветошь и так сойдет.