(Не) Сокровище капитана

 — Если хочешь жить — не подходи!

Второй раз одну и ту же ошибку я не совершу. А там, глядишь, мне просто свернут шею, разозлившись. Хотя истомившихся без женского общества головорезов едва ли остановит такая мелочь, как моя смерть.

Он снова расхохотался.

— И что ты мне сделаешь, милашка?

Он бухнулся рядом на колени, притягивая меня к себе, лапища больно сжала грудь. Я втянула воздух сквозь зубы, обхватила ладонями его шею, содрогаясь от омерзения.

— Вот, так бы сразу… — начал он.

Конечно, куда лучше было бы, если бы я положила ладонь на проекцию сердца.

Но и так неплохо. Сонные клубочки в артериях, при раздражении которых замедляется ток крови в жилах, а если повезет, останавливается сердце. Впрочем, везение ни при чем, достаточно послать направленный импульс по нервам — хотела бы я знать, каковы они из себя, эти «нервы» и почему «импульс».

Меченый выгнулся и рухнул рядом со мной. Я отпихнула его, дернулась в сторону. Закружилась голова.

— Что ты с ним сделала? — закричал тот, что подбирался справа.

— Убила, — выдохнула я. — Я в самом деле его убила.

Дурнота подкатила к горлу, перед глазами все потемнело. Нет, в обморок падать нельзя, чай, не на балу, где рядом всегда найдутся сильные руки кавалера. Эти в корсаж не за нюхательными солями полезут. Или, наоборот, упасть в обморок и ничего не чувствовать?

— Что ты сделала? — взревел пират, выхватил тесак.

Я сжалась, ожидая удара, — а здоровяк вдруг завалился набок, захрипел.

Я зажмурилась, завизжала так, что у самой уши заложило.

— Заткнись! — потребовал знакомый голос.

Даже странно, что я расслышала его сквозь собственный визг. Я распахнула глаза и заткнулась — не потому, что пришла в себя, а просто воздух вдруг разом перестал проходить в грудь.

Блад. Белый, как полотно его рубахи… Впрочем, нет, рубаха сейчас была алой.

— Он сказал, тебя убили, — пролепетала я.

— Слухи о моей смерти пока преувеличены, — ухмыльнулся он… и рухнул на колени.

Я ойкнула, совершенно перестав что-либо понимать.

Блад закашлялся, и я только теперь услышала, как он дышит — тяжело, хрипло, и при каждом вдохе что-то клокотало в груди.

Сама не знаю, как я оказалась рядом. Помогла опуститься на пол. Рванула застежку его жилета так, что пуговицы зазвенели по полу. Сколько же крови! Как он до сих пор на ногах держался и куда смотрел его лекарь? И его помощник?

— Какая страсть, — снова ухмыльнулся Блад.