Проклятие для мага или сердце на троих.

А жрецы по-прежнему не заявили о том, что кто-то пробил брешь в их защите, а потом беспрепятственно покинул их неприкосновенную территорию. Мы не знаем, кто может за этим стоять. Да и цель, ради которой Вед пошел на преступление, вряд ли благая. То, что стражники не заявили старейшинам о вашем визите в их святыню, может свидетельствовать о заговоре. Все это время я ждал от жрецов официального заявления о вторжении, но теперь я убежден – они вообще не знают о случившемся. На прошлом совете я утаил тот факт, что вы попали на границу Мрамгора через кольцо Ведов и, если вы помните, я также утаил и то, откуда вы прибыли, опасаясь паники со стороны граждан.

– Но как же мы все выясним, если вы боитесь сказать правду о том, что мы осквернили святыню Ведов?! – сокрушался Ян. – Ведь если Дею действительно использовали, как сосуд, ей может сильно навредить то, что в ней спрятано! Почему нельзя обратиться к вашим чародеям?! Неужели же нет ни одного, кому вы могли бы доверять?

– Нет, Ян, – вновь неожиданно для всех вступила в диалог Дея.

– Если я правильно поняла, когда ты рассказывал о мощи и неприступности Багорта, ты говорил, что здесь собраны основные, но далеко не все силы Ведов. А также ты говорил, что многие пытались его захватить.

– Да, – подтвердил Ян, понимая, куда клонит Дея.

– Если во мне действительно что-то спрятано, оно может оказаться оружием против Багорта. А не рассказавшие о нас тени, скорее всего, действительно в сговоре со злоумышленником. Если кто-то притащил нас сюда для своих целей, нам лучше держаться так, будто мы об этом и не подозреваем.

– Голос Деи стал металлическим, – настало время мне выйти из замка, Вайес.

– Что ты такое говоришь!? – взревел Ян. – Да после того, что мы узнали, я бы тебя вообще в сундук спрятал.

– Ага, и замок повесил.

– Нет, охрану поставил! Вайес, почему вы не возражаете ей?

Но глава Мрамгора, на удивление Яна, смотрел на Дею с благоговейным восторгом и горечью одновременно. Казалось, в нем происходит какая-то внутренняя борьба, он о чем-то сосредоточенно размышлял или пытался принять решение, дававшееся ему с огромным трудом.

Наконец, после долгой паузы, он заговорил, обращаясь к одной Дее.

– Такая самоотверженность делает вам честь, моя дорогая. Я подозревал, что ваше сердце столь же благородно, сколь и весь ваш облик, – прошелестел Вайес извиняющимся, как показалась Яну, тоном. Секунду помедлив, он обратился к Яну. – Проводи Дею в ее комнаты, ей необходимо выспаться и еще раз все хорошенько обдумать.