Проклятие для мага или сердце на троих.

Пока что я настраивался только на то, что уже было, но в планах раздобыть секрет, позволяющий приоткрыть завесу будущего. Ведь если я могу заглянуть в прошлое, то и в будущее тоже стоит попробовать.

– Не стоит, – серьезно отрезала Дея.

– Отчего же? – удивился такому скепсису Влад.

– Прошлое уже не изменишь в отличие от будущего. Зачем смотреть на то, что еще может и не произойти?

– Затем, чтобы знать, что это может произойти, и быть готовым.

– Один мой хороший знакомый говорил, – «думать о будущем – страдать заранее».

– Почему именно страдать? Может то, что нас ожидает, принесет радость.

– Когда люди ожидают приятных событий, они к ним морально не готовятся, они просто ждут их с нетерпением.

– Это весьма спорный вопрос, как и все философские вопросы, и мы непременно его обсудим, но не сейчас. Сейчас мы пойдем смотреть историю Багорта, – провозгласил он и протянул ей руку, чтобы сопроводить к тайне тайн.

Дея прикоснулась к его ладони, ощутив легкое покалывание, но стоило им приблизиться к зеркальной конструкции, как по ее пальцам пробежала судорога, словно она воткнула их в розетку.

– Извини, – смутился он, – немного волнуюсь, я еще никому не рассказывал о своем изобретении и уж тем более не показывал, как оно работает.

– Почему решился показать мне?

– Мне кажется, ты сможешь оценить... И.... Не важно. Просто хочу поделиться этим.

– Я польщена, – она поймала его недоверчивый взгляд.

– Образованность и врожденная пытливость ума – не одно и то же. И потом, ты забыла, что меня люди не особо интересуют.

– И все же, тебе хочется с кем-то поделиться, понимаю.

– Не с кем-то, а с тобой. Это разные вещи.

Дея кивнула в знак того, что понимает, о чем он говорил, но на самом деле понимание это было очень смутным и плавало где-то на дне ее подсознания.

– Тогда идем? – сказала она.

– Идем, – согласился Влад, и они вошли внутрь.

Он подвел Дею к центру, который был отмечен небольшим плоским камнем, а сам прошелся по периметру, смыкая огромные зеркала одним лишь щелчком пальцев. Правда на этот раз его движения не были вальяжны, он стал чрезвычайно собранным и подтянутым, все жесты приобрели резкость, четкость, строгую выветренность.