Восхождение злодейки. Пленница наследного принца

Принц, конечно же, не мог не вмешаться, поэтому вместо норы, что могла в одночасье стать могилой, мне выделили целую комнату внутри дома. Ее даже не переоборудовали специально для монстра. Никаких решеток на окне, засовов на двери, отверстий для передачи еды и прочих атрибутов содержания в изоляции. И ничего, что комната находилась на чердаке – через мутноватое слюдяное окошко мне открывался отличный вид сверху.

Внутреннее убранство было скромным: кровать с постельным бельем и чем-то отдаленно напоминающим подушку, тумба, больше похожая стул, и старый шкаф без дверок.

На полу в качестве ковра положили какую-то шкуру, видимо, чтобы ноги не мерзли. Скорее всего – отдельное распоряжение принца. Никому другому и в голову не пришло бы позаботиться о комфорте для нечисти.

Я оглядела свое новое временное жилище, потом опустила взгляд на себя и брезгливо поморщилась: не первой свежести одежда, перепачканные руки и грязь под ногтями. Как бы убого и ветхо не смотрелась окружающая обстановка, я выглядела ей под стать, если не хуже.

О своем внешнем виде я старалась не думать все то время, что сидела в клетке. Но теперь вопрос гигиены вставал предельно остро. Не мешало бы помыться и постирать одежду – даже представлять не хочу, какой сейчас от меня идет смрад.

Видимо, задумавшись, я озвучила свои пожелания вслух, потому как почти сразу услышала голос Федрика:

– Воду таскать и греть никто не будет.

Вновь ощутив короткий прилив раздражения, я сощурила глаза на него. Лицо и поза Федрика выражали спокойствие, а от ненавидящего взгляда не осталось и следа.

Но вот запах от него исходил густой и неприятный, и при этом – нечитаемый. Знаю только, что все естество ундины реагировало на чужие яркие эмоции, аж волосы шевелились на затылке.

Я плотнее сжала губы и сцепила между собой связанные руки.

– Ты тоже мой должник, Федрик, – произнесла я ровным тоном, полным едкого сарказма. – Твоя жизнь оборвалась бы в том лагере от многочасовых пыток. И дать возможность своему спасителю умыться – меньшее, что ты можешь сделать.

Голос мой был тверд и решителен. Равно как и не дрогнул взгляд, отметив движение его руки к топору на поясе. Я задержала дыхание в нервном предвкушении. Умом понимала, что у следопыта не было повода нападать. Но и доверять намерениям этого человека не было причин. Один раз я уже купилась на подчеркнуто-вежливое отношение, и получила за это заточение, растянувшееся на долгие недели.

Впрочем, реши Федрик напасть, я бы даже сопротивляться не стала.