Восхождение злодейки. Пленница наследного принца

Этот персонаж слишком незначительный, поэтому его симпатия ничего мне не даст, кроме, пожалуй, смутных надежд. Во всем поселении имеют значение только главный герой и второстепенный персонаж Абантес, которому в скором времени предстоит спасти будущего короля. Все остальные – пушечное мясо, придуманное автором для массовки и придания некоторой нотки трагичности к восхождению принца Атиса.

Федрик вышел и запер деревянную дверь с обратной стороны на засов. Я выждала некоторое время, чтобы солдат удалился подальше от домика.

Затем подошла к решетке и присела, взявшись за самый крайний прут обеими руками. Я хотела проверить, смогу ли согнуть металл так, чтобы пролезть в получившийся проем. У меня теперь довольно-таки хрупкая внешность, много места не потребуется.

Я все для себя решила. Оставаться с этими людьми было слишком рискованно, поэтому с наступлением ночи я собиралась бежать. Не прельщала меня уготованная участь. Ни от рук героя, ни от чьих-либо еще конечностей я умирать не намерена. Я выберусь отсюда и найду способ не только выжить, но и вернуться домой.

И я сделаю все, даже убью себя, если это гарантированно перенесет меня в мой мир.

Я посмотрела на прут так, будто он был моим самым главным врагом. Собравшись с духом, потянула его на себя, крепче упираясь ногами в пол. Сначала железяка не поддалась, но ровно до тех пор, пока по рукам не потекла теплой струйкой сила. Она-то и помогла сдвинуть непослушный прут, согнув его у основания небольшой дугой. Достаточно, чтобы проверить силы и не привлечь лишнее внимание, если придут с обещанной одеждой.

Выполнив задуманное, я встала, отряхнула плащ у колен и забралась на койку. На ней было тонкое одеяло, и даже подушка – невиданная роскошь для местных пленников. Может, они считают, что я из благородных?

Это бы объяснило, почему меня не убили. К тем, кто родился в семье аристократов, в этом королевстве относились очень трепетно. Даже если кто-то из знатных был последним подонком, наказать его мог только король. Ни судов, ни личных вендетт.

Простолюдины даже пальцем не смели касаться людей благородных кровей.

Но если дело доходило до наказания, то ему подвергалась вся семья, от самых маленьких ее членов до стариков – целая ветвь, без права обжалования. Аристократы ценили как личности каждого из рожденных в семье, так и кровь, что текла в их венах. И страх за жизни родных, потерю драгоценной крови держал знать в узде. Вплоть до переворота.

Что ж, мне чужое заблуждение на руку.