Сумасшедший вампир

Крепкое поджарое тело, без груды мышц, но полное силы. Походка изящная, как у пантеры, такой не могли похвастаться даже наши модельки. Длинные волосы, собранные в хвост, несколько непослушных прядей выбилось, развеваясь в такт шагам. Смуглое лицо с резкими чертами не отталкивало, а наоборот, будило непреодолимое желание не отрывать взгляда. Густые, изогнутые брови, сошлись к переносице, образовав несколько морщинок. Губы сжаты, а глаза будто горели алым пламенем, прожигая в моей душе большую дыру.

Он шёл на битву.

Я отошла на пару шагов, пока Эбайдин не приблизился на расстояние меча, и опустила свой, показывая, что не намерена начинать поединок.

– Стой, Эбайдин, красный тигр! – звучно выкрикнула я, копируя пафосные речи любимых героев, и он остановился напротив.

– Это твоя обязанность, – он говорил так же громко, но его голос был раздражённым. – Ты получишь Сидиен только через мой труп! Как положено!

И он, не давая мне возразить, бросился в атаку. Я, проглотив слова, инстинктивно выставила меч над собой, блокируя грубый выпад. Не обладай моё тело такой силой, я бы упала под тяжестью удара, обрушившегося на меня. Ноги выстояли, а вот брусчатка пошла трещинами под ногами. Вывернулась из-под клинка, перекатилась вбок и опять встала, держа меч перед собой.

Эбайдин не церемонился и вновь обрушился на меня. Я выскальзывала из под ударов, огибая площадку по кругу. Я не хотела драться с ним, но его было не остановить. Раз за разом он наносил сильнейшие удары, разгромив уже большую часть брусчатки, ведь не попадая по мне, клинок устремлялся дальше, ударяя ни в чём не повинный камень. Странно, ведь он обязан быть хорошим мечником, почему он дерётся как мальчишка, первый раз взявший в руки оружие? Он не кружит, не ищет слабых мест, не приглядывается к противнику, просто бьёт, скрипя зубами.

Я встретилась с ним взглядом, меня подхватил неведомый порыв, увлекающий дух от битвы, и вдруг, на секунду, я стала им.

В нём не было зла. Была только ярость боя и отчаяние. Он знал, что не победит в этой битве, он готовился к смерти, но так не хотел её, что, пытаясь заглушить страх, разогревал свою ярость всё сильнее.