Ария для богов

Я все‑таки не кукла, чтобы меня всякие… боги посторонние по своему усмотрению под кого ни попадя подпихивали! Мне отца хватает! Причем отец еще хоть какое‑то право имеет – родитель как‑никак. А этот бог вообще посторонний! Не ему я душу отдавала, так что нет уж, дудки!

– Значит, поступим так, – тем временем как ни в чем не бывало наставлял Калионг. – Портить вам дипломатический вечер не будем, но сразу по его окончании ты объявишь о разрыве помолвки. Потом я покажу тебе замечательного прин…

– Никакого разрыва не будет! – решительно перебила его на полуслове я.

– Что? – теперь, кажется, своим ушам не поверил он.

– Я не собираюсь отказываться от помолвки, – отчеканила я снова. – И ваши «партии подходящие», уж простите, мне не нужны. Благодарю за беспокойство, но, как вы сами заметили, моя душа принадлежит другому богу. Не вам.

Вы когда‑нибудь видели разозленного бога?

Вот я – нет. Но мне хватило и вида крайне раздраженного бога, чтобы та самая упомянутая душа шмыгнула в пятки, а спину прошиб холодный пот.

Ибо глаза Калионга, вмиг утратив все сходство с человеческими, испепеляюще уставились на меня. Жутко! Страшно!

– Ты. Смеешь. Мне. Перечить? – отрывисто проскрежетал он. – Ты? Какая‑то эльфийка, даже не королевского рода?!

Уй‑й! Клянусь, я не пустилась в бегство только потому, что вспомнила обещание Вария, если что, меня оживить. И, понимая, что терять уже нечего, с остатками безрассудства и той самой храбрости, которая происходит от глупости, ляпнула:

– Я выйду замуж за Алекса и королевский титул получу, не волнуйтесь! И вообще, я вас я не знаю, как и вы меня.

Поэтому давайте не будем портить наши идеальные отношения!

– Отнош‑шения?! – Калионг поперхнулся, глубоко, надсадно вздохнул и закашлялся.

«Ну все, теперь точно убьет», – констатировала я и приготовилась умирать. Даже вздохнула поглубже и дыхание задержала.

Однако убивать меня не спешили.

– Отношения, значит? – пророкотал он и внезапно оказался непозволительно близко, отчего мне пришлось вжаться в дверь.

Но даже это не спасло от охватившего меня чужого жара. И на этот раз отгородиться от него, как я ни старалась, не получалось. Казалось, сама кровь во мне вскипела и превратилась в лаву.

А Калионг склонился к моим губам, остановившись в преступном миллиметре, и произнес уже другим, неожиданно вкрадчивым, бархатистым голосом:

– Ну давай посмотрим, насколько они идеальны.