Отравленные морем

Энрике при виде его нахмурился:

— Разве вы здесь один? А где же те лекари из госпиталя, которых вчера отрядили вам в помощь?

Доктор несмело улыбнулся:

— О, они продержались здесь почти до утреннего колокола, за что я им премного благодарен. Признаться, господа, эта ночь была... довольно тревожной.

— Как поживает наш ариминец? — спросил Энрике, нервно оглядывая ряды тюфяков. Раньше ему не приходилось видеть такую обширную картину человеческих страданий, разве что в церкви, на фресках. Теперь это зрелище предстало перед ним вживую, во всей своей неприглядности.

Энрике втайне завидовал самообладанию доктора и синьора ди Горо, поэтому старался не подавать виду. Однако вид открытых ран и запах грязных бинтов, сложенных в тазу, заставил его побледнеть.

Фалетрус пригласил их пройти дальше по коридору:

— Господина Манриоло мы устроили отдельно, так как малейший шум причинял ему сильную боль. По счастью, здесь много пустых комнат.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Энрике. — Я пришлю еще стражника для охраны.

Этот пленник не должен сбежать! В Золотом дворце его ждут не дождутся.

— Поверьте, в ближайшую неделю он вряд ли будет на это способен! — с иронией заметил доктор.

В каморке, где лежал Луиджи Манриоло, раньше, кажется, была бельевая. Теперь в голой комнате размещался лишь тюфяк на полу и принесенный откуда-то шестиугольный мраморный столик, на который поставили миску с водой. Из открытого окна веяло запахом свежего летнего утра.

Судя по виду, Манриоло был совсем плох. Его лицо потемнело от лихорадки, губы запеклись коркой, а на белом лоскуте, обмотанном вокруг головы, расплывалось свежее алое пятно.

Вдруг он беспокойно заметался, и в тот же момент откуда-то снизу, из-под половиц, долетел тяжелый утробный стон. Казалось, его исторгли сами стены старого дома. Энрике вздрогнул, невольно сделав шаг к Алессандро.

— И вот такой концерт продолжался всю ночь, — вздохнул Фалетрус. — Это началось вскоре после полуночи. Зато никогда еще исцеление больных не происходило так быстро! Едва мы успевали сделать перевязку, как человек, если он был в состоянии двигаться, сразу выражал желание поискать убежища в другом месте.

Сейчас в доме остались только тяжелораненые или те, кому совсем некуда идти.

— Звук идет как будто из крипты, — пробормотал Алессандро. Они с доктором обменялись быстрыми взглядами. Оба помнили, что находится там, внизу.

— Это что, колдовство? — Против воли голос Энрике чуть дрогнул. Он со страхом и ненавистью посмотрел на ариминца.