Отравленные морем

Бьянка сидела как сторож, прикрывая собой Джулию — жалкую, с красными пятнами на щеках. Время между тем утекало, словно песок сквозь пальцы. Если Манриоло придет в себя и начнет говорить...

Алессандро решился:

— Я надеялся, что вы сможете помочь мне еще в одном деле. Утром возле ворот Арсенала мы вытащили из воды раненого человека, приехавшего из Аримина. Я узнал его. Раньше он был слугой Роберто д’Эсте, вашего супруга, синьора. Его зовут Манироло. Полагаю, что вы его знаете.

На лице Джулии отразилось сильнейшее изумление.

— Да что вы? Разве Манриоло здесь? Я не видела его с самой свадьбы.

— Могу я узнать, не пытался ли он связаться с вами накануне?

Вместо Джулии ответила Бьянка:

— Разумеется, нет! Он не посмел бы явиться в приличный дом! Здесь вам не военная галера, синьор ди Горо, где можно пренебречь некоторыми условностями!

Алессандро молчал, не сводя глаз с Джулии. Багровые пятна у нее на щеках стали ярче.

— Никто не пытался со мной связаться, — прошептала она еле слышно.

Лгунья из нее была никудышная. «Не то что Франческа», — подумал он вдруг с теплотой. Та лгала виртуозно! Иногда у него просто руки чесались, так хотелось схватить ее за плечи и вытрясти из нее все вранье до последнего слова.

Может, зря он в свое время этого не сделал.

Воздух в комнате как будто сгустился. Бьянка, конечно, тоже уловила растущее напряжение. На ее жестком, волевом лице появилось выражение легкой иронии.

— Я готова поручиться, что в нашем доме нет никаких тайных агентов, — произнесла она холодным тоном. — Однако если вы сомневаетесь на этот счет, можете сами все обыскать, от крыши и до подвалов!

Джулия нервно вскинула голову, будто загнанный зверь, и внезапно схватилась за живот:

— Ох! Пожалуй, я и правда пойду к себе!

К сожалению, в этот раз ее уловка не сработала.

— Разумеется, милая, — чуть ли не пропела Бьянка. — Мы с Лючией уложим тебя в постель, а потом, — гневный взгляд в сторону Алессандро, — я вернусь и покажу синьору ди Горо весь наш дом до последней кладовки.

— Вы что, собираетесь обшарить и мою спальню? — возмутилась Джулия, разом забыв про все хвори. — Я не позволю!

Бьянка даже бровью не повела.