Отравленные морем

Кто ее знает, что она наговорит на допросах?

Пришлось признаться, что капитану все-таки удалось меня припугнуть.

— У меня все равно ничего не получится, — вздохнула я. — Проникнуть в Золотой дворец не так просто. А открыть потайной шкаф вообще невозможно!

Кстати, это была правда. Вся Венетта знала краснодеревщика, который делал шкафы с тайниками для знатных господ. Взломать его замки было невозможно.

— Если у вас нет ключа, единственное, что можно сделать — это похитить сам шкаф и сбросить его с обрыва!

— Кто сказал, что у меня нет ключа? — бархатным голосом промурчал дон Алонзо.

Разинув рот, я бессмысленно смотрела, как на скатерть рядом с заколкой лег маленький бронзовый ключик. Меня сковало оцепенение. Дьявол его побери, да кто он такой, этот синьор Алонзо?! Скромный капитан, курсирующий вдоль побережья в надежде на небогатую выручку — ха, как бы не так! Тайный порученец Лиги? Или шпион? Как он сумел добыть ключ от тайника из самого страшного кабинета в Венетте, о котором даже патриции осмеливались говорить только шепотом? Ибо Совет Десяти имел в городе десятки ушей и сотни пальцев, всегда готовых настрочить донос.

Вдоволь насладившись моим испугом, синьор Алонзо решил сменить кнут на пряник:

— Дорогое дитя, ты выглядишь такой подавленной, будто я вынуждаю тебя пойти против всей Венетты. Дон Сакетти — это еще не Республика. Он впал в пагубное заблуждение, но мы поможем исправить его ошибку. Поверь мне, всем будет лучше, если этот документ окажется у меня.

«Очень сомневаюсь».

— И если тебе будет легче, то наш друг Манриоло тоже согласился помочь в этом маленьком предприятии.

Я молча подняла взгляд, не в силах сказать ни слова. Что ж, у Манриоло были свои секреты. Кто знает, какой из них наш капитан счел для себя полезным.

Отложив вилку с ножом, синьор Алонзо аккуратно промокнул губы салфеткой. Обед был окончен. Я залпом выпила вино из бокала, чтобы прогнать предательскую слабость в ногах.

Зато на тарелке капитана остались лишь жалкие ошметки панциря.

Глава 6

Мы причалили в устье Большого канала, где обычно швартовалось столько судов, что их стройные мачты были похожи на молодую поросль в лесу. Быстрый говор венеттийцев звучал вперемешку с репликами на чужом языке, вокруг хлопали белые полотнища убираемых парусов.