Отравленные морем

Напуганный взрывом, Гриджо так всполошился, что даже меня разбудил. А у Манриоло, по его собственным словам, «чуть мозги из ушей не вылетели». Я напоила его отваром и принесла холодное мокрое полотенце на голову, с трудом удержавшись от замечания: «Я же тебе говорила!» Их связь стала слишком тесной. Если бы Манриоло не общался с валлуко так часто, не пришлось бы теперь страдать.

Под рыжеватым закатным небом мягко переливались темно-свинцовые волны. Кое-где в них вспыхивали золотые отблески. На гладком песчаном берегу уже не осталось ни следа катастрофы.

Все, что море выплюнуло вечерним приливом — куски деревянной обшивки, такелажа, обрывки канатов — было деловито растащено по домам. В хозяйстве-то все пригодится. А на местном кладбище появились две новые могилы...

Вдруг откуда-то возник Пульчино и, мягко захлопав крыльями, опустился рядом со мной на песок. Его присутствие действовало утешающе.

«Что там наш капитан, опять ораторствует перед публикой?» — иронически осведомился он.

«Может быть, я зря его подозревала.

Сегодня он помог спасти жизнь многим матросам... и к тому же он неплохо разбирается в пушках».

«Ну еще бы! — фыркнул Пульчино. — Это логично, если учесть, что на фелуке припрятано шесть бочек пороха».

«Что? — удивилась я. — Но зачем?»

Шесть бочек пороха! Для чего? Фелука даже не была военным судном. На ней не было ни одного, самого завалящего фальконета!

«А ты-то откуда знаешь?» — с подозрением спросила я у Пульчино.

«Да уж знаю».

Просто невероятно, как ему удалось, действуя исподтишка и ухитрившись ни разу не попасться матросам, обследовать всю фелуку от трюма до кончиков мачт.

Видимо, наши прошлые приключения научили его осторожности.

«Может, Алонзо надеется продать порох в Венетте?» — предположил Пульчино, показав вопиющую некомпетентность в торговле.

Я усмехнулась: «Ага, вези финики в Аравию! У нас пороха и так навалом, целый склад в Арсенале. Вряд ли за него можно будет выручить хорошие деньги... Тогда лучше было продать его где-нибудь на островах, на Керкире или Канди!»

Наверное, комендант какой-нибудь дальней крепости заплатил бы за эти бочонки чистым золотом, так как пушки и крепостные стены были единственной защитой колонистов от тарчийского плена.

Наш синьор Алонзо как-то очень нерасчетливо вел дела.

«А ты спроси у него», — язвительно предложил Пульчино.

«Ну уж нет!» Я не могла даже представить себе подобный разговор. Да и какое я имею право его допрашивать? Но теперь я решила еще внимательнее следить за нашим капитаном.