Отравленные морем

— Эгоист несчастный. Поделом ему, если Гриджо захочет уплыть насовсем!»

***

На третий день вдруг задул свежий встречный ветер, из-за чего часть пути нам пришлось проделать на веслах. К вечеру все вымотались настолько, что даже Манриоло немного притих.

— Сегодня пораньше пристанем к берегу, — распорядился синьор Алонзо. — Спешить нам особо некуда.

Он был прав. По рассказам моряков я знала, каким коварным бывает ночное море. В темноте можно было запросто сесть на мель или налететь на скалу.

Впереди как раз показался Пицене — шумный городок с рыжими черепичными крышами, черными иглами кипарисов и традиционным замком на холме. Грубые приземистые башни, расположенные по углам крепостной стены, казалось, проседали под тяжестью облаков. В порту на рейде стояли два больших корабля, в одном из которых — по округлому корпусу и высоким надстройкам на носу и на корме — легко было признать венеттийского «купца». Сердце у меня зачастило. Капитан этого судна почти наверняка был знаком с Рикардо Граначчи.

Грязный, крикливый порт встретил нас шумом и толкотней. Синьор Алонзо, хлопнув по плечу местного чиновника, принялся расспрашивать насчет стоянки и приличной таверны. Я заметила, что он также поинтересовался насчет той венеттийской каракки. Корабль из Венетты возбудил не только мое любопытство.

— Хочешь попробовать?

Вздрогнув, я очнулась от мыслей. Рядом со мной стоял Манриоло, протягивая кулек, сложенный из виноградных листьев.

— Пройдемся немного, — предложил он. — Алонзо сам обо всем договорится. Все равно до завтра мы отсюда не двинемся.

Судя по оливкам и мирному тону, он старался меня задобрить. После вчерашней размолвки мы так и не помирились. Манриоло остался ночевать на палубе с матросами, а я всю ночь пролежала без сна, прислушиваясь к усталому поскрипыванию переборок и размеренному плеску волн.

Чем дальше мы отходили от порта, тем спокойнее и тише было вокруг. На молу торчали рыбацкие домишки на сваях, будто дозорные, бдительно наблюдающие за морем. Ветер, так некстати задержавший нас в пути, трепал растянутые для просушки сети.

У оливок был крепкий, солоноватый вкус, но меня это не смягчило.

— Мне не нравится, что ты выставляешь меня дурой перед людьми синьора Алонзо, — прямо заявила я.