Печать для Рыжей ведьмы

Окно в ее комнату было разбито, на полу валялись осколки стекла, но Зак это не заботило. Она пыталась разобраться, в чем дело.

– Зак вставай, нам надо уходить, сюда идут ищейки.

– Так это ищейки, – лицо Зак вытянулось.

– Быстрее мы должны спуститься с Лэраном в подземелье.

– Уже иду, – кивнула Зак. Ей не очень–то хотелось оставаться в доме с кучей ищеек. Они выскочили из комнаты и направились к Лэрану.

Дер Силар стоял возле открытого прохода, он ждал только их. Почти все слуги и семейство Фэллари уже скрылось в подземелье.

– Я так и знала, что здесь есть какой–то подземный ход, – сказала Зак, осматриваясь вокруг. Подземелья и подвалы, ей никогда не нравились. Когда она едва поступила на обучение к магу Арсину, мальчишки из зависти, закрыли ее в подвале башни магов. Больше шести часов она пробыла одна в темном помещении. Колдовать нормально она не умела, поэтому ничего хорошего от веселого времяпровождения она не получила. Только несколько щелбанов по голове за то, что пропала надолго и не предупредила Арсина.

– Быстрее, – приказал Лэран и вместе с Артуром захлопнул дверь в подземелье, как только все вошли.

– По–моему эти ищейки нисколько не торопились врываться в дом, – заметила Зак.

– У них не было приказа заходить в дом. Только напугать, – сказал Лэран.

– А откуда вам это известно мааре Лэран?

– Если бы у них был приказ войти в дом, они сделали бы это тихо, и мы уже давно были бы мертвы.

– А кто дает им приказы?

– Ищейки работают на тех, кто может оплатить их труды. Обычно на совет, но сейчас все чаще нас нанимают и другие эльфы, занимающие не столь высокое положение, но имеющие достаточно средств на оплату услуг.

***

В темной затхлой камере, лежа на жесткой лежанке Элириль Кельтрене, тяжело дыша, смотрела только в одну точку перед собой. В неестественно расширенных глазах отображалось нечто страшное, неподдающееся описанию. Холодное, больное и внушающее ужас. Стража, которая принесла ее в камеру, никогда не видела подобного взгляда. Они едва доставили ее в камеру и сразу оставили.

Когда спустя два часа после ее заключения в камеру вошел советник Саа-Неш, Элириль почти не двигалась. Лишь изредка она всхлипывала и дергалась.

– Элириль, – позвал ее по имени Саа-Неш. Она повернула голову и совершено пустые глаза уставились на него. советника передернуло. Пустой взгляд мог быть только у мертвых и полностью порабощенных личностей.

– Так я и знал.