Хозяйка сумрачной грани

Однако чем старше он становился, тем больше неприятия сквозило в его словах и взглядах. Нетрудно было догадаться, что все дело в отчиме. Чем-то я ему не нравилась, поэтому он постарался настроить против меня всю семью.

Вспомнился Олег – мой парень, с которым я встречалась уже больше полугода. Мне виделось, что я влюблена в него, даже подумывала о том, что он – тот самый, с которым до самого конца и в один день. Вот только сейчас я явственно поняла, что нет, совсем не тот. Мне вдруг показалось странным, что раньше не замечала того, насколько мы разные.

Я отчетливо вспомнила, какие взгляды он бросал на Лилю – мою подругу. А ведь она несколько раз пыталась донести до меня мысль, что мой Олег – самовлюбленный кобель. Я не верила, смеялась, в душе считая, что Лиля просто завидует. Хотя чему тут было завидовать? У подруги вполне нормальная работа, своя квартира – в то время как я всего лишь снимаю, – муж, ребенок. Это мне впору завидовать ей. Но тогда я считала, что ее Вадим, скажем так, не образец мужской красоты.

Жизнь словно проносилась перед моими глазами. Вспомнилось даже то, что, казалось бы, давно стерто из памяти за ненадобностью.

Шумно выдохнув, я тряхнула головой и глянула на старуху, идущую впереди.

– Что вам надо? – спросила, моргая и сбиваясь с шага. Сосредоточиться было очень сложно, так как образы прошлого всё еще проносились перед глазами.

В этот же момент я поняла, что никуда уже не иду, а просто стою, глядя прямо в белые глаза старухи. Ее ледяные пальцы с острыми ногтями впивались мне в щеки, заставляя нагнуться.

«Она читает мысли!» – пронеслось в голове.

Бабка растянула беззубый рот и засмеялась. В это мгновение я, наконец, смогла ее полностью рассмотреть. И ужаснулась, настолько страшной она оказалась.

Кожа напоминала смятую бумагу, такой морщинистой она была. Длинный нос едва не задевал своим кончиком тонкие, сейчас растянутые в зловещую улыбку губы. Глаза оказались не просто выцветшими – кроме белка в них больше ничего не было. Одеждой старухе служили какие-то почти истлевшие серые тряпки.

– Конечно, читаю, мне ведь надо знать, – проскрежетала она, не давая мне сдвинуться с места.

– Вы смерть? – задала я вопрос, заметив, как улыбка старухи на короткий миг немного угасла. Спустя мгновение я поняла, что ошиблась. Даже не знаю почему, но я вдруг подумала, что эта... особа никак не может быть кем-то вроде смерти. – Хотя нет, вы не она.

– Не забивай себе голову и не мешай мне, – недовольно бросила старуха.