Капли дождя. Академия Пяти Стихий

Куратор настоятельно просил не ходить на занятия, я и сама понимала, что в моей пульсирующей голове едва ли уместятся хоть какие-то знания, но чисто из упрямства стянула с себя перепачканную, пропахшую гарью спортивную форму, надела платье, кое-как расчесала запутавшиеся волосы, взяла сумку, даже не заглянув, какие в ней учебники, и нетвердой рукой повернула ручку.

В коридоре стоял мастер Вайс.

— Вы серьезно?! — крикнула я, не сдержавшись. — Караулите меня?

— Да, — спокойно ответил он, будто и не услышал моего возмущенного тона.

— Я предполагал, что вы захотите отправиться на занятия… Я провожу.

— Не надо!

На языке вертелись грубые слова — слова, которые в беседе с куратором никак нельзя произносить.

— Вашего разрешения я не спрашиваю. Да… И попрошу снова вашу руку.

— Снова наложите печать, чтобы следить за мной?

— Увы, Элиза. К тому же именно моя печать выручила вас. Заклинание еще не полностью снялось, только поэтому я понял, что вы в опасности.

Я вздохнула, осознавая справедливость его слов.

Как ни крути, но он спас мне жизнь, только деликатно не тыкал мне этим в глаза, заменив нейтральным «выручил».

— Снова домашний арест?

— Вы бы предпочли отправиться домой?

Я замотала головой. Нет, конечно, нет. Я понимала, что он совершает поступок почти на грани дозволенного. Если директор узнает, то моему куратору влетит в первую очередь.

— Вы не скажете? — робко спросила я. — Про нас...

— Я ведь обещал. Никто не видел, как вы заходили в теплицу.

Иногда, редко, но случается так, что печать разрушается сама. Именно поэтому их семь. Магистры в первую очередь сами нарушили правила, так что…

Только сейчас я вздохнула с облегчением. Мне бы надо было его поблагодарить, но я не могла. Все еще злилась.

— Идемте, — прервал затянувшееся молчание мастер Вайс. — Занятия вот-вот начнутся.

Мы шли в Центральный корпус. Я рассматривала кустарники по обочинам дороги с таким интересом, будто ничего любопытнее не видела.

Лишь бы только случайно не пересечься с ним взглядом.

— Если я когда-нибудь поседею, Элиза, то только из-за вас, — сказал вдруг мой куратор, и в голосе его, растерянном, грустном, слышалось что-то такое настоящее, человеческое, что я не выдержала и посмотрела на мастера Вайса. Я шла слева и видела сейчас не обезображенную шрамами половину его лица и темные волосы, растрепавшиеся после битвы. Я вновь удивилась тому, что у него — водника — темные волосы.