Сильнее смерти

Друзья господина Жанно и господина Ли, с которыми, впрочем, сам Марсель тоже был знаком давно и хорошо – его милость Маттео и его милость Дамиано, сыновья и наследники великого герцога, их сестра госпожа Аттилия, господин Орельен, который учится в школе Ордена Света, и госпожа Жакетта, его супруга, которая где-то там же изучает целительскую магию, приятели госпожи Лики по школе Луча, и под конец даже сам его милость Фалько – со своей супругой, госпожой Элизабеттой. Всем было любопытно, все на цыпочках шли в комнату, где спал младенец, и осторожно туда заглядывали.

Желали ему счастья и дарили подарки.

В какой-то момент Марселю удалось отозвать в угол террасы господина Ли.

- Ваше преосвященство, вы знаете что-нибудь о ней?

Вообще Марсель мог ощутить значимого для него человека – хотя бы жив тот или нет. Госпожу Жийону он не ощущал никак.

- Нашёл преосвященство, особенно сейчас, - фыркнул тот. - Жива, и относительно благополучна. Не так давно скончался граф Нериньяк, и как-то, честно говоря, паршиво он помер.

Я не вдавался в детали и к моим услугам никто не прибегал, но слухи ходят. Она разбиралась с наследством и с долгами, которые от него остались. Но, как ты понимаешь, я знаю всё это тоже из вторых рук. Крестными родителями юного Жиля стали мы с её величеством – такова была воля госпожи Жийоны.

Видимо, господин Ли по-прежнему поддерживал дружбу с её величеством Маргаритой.

Господина Ли сменил его милость Маттео.

- Чего печалишься?

- Да почему же печалюсь, просто… неожиданно.

- А это всегда неожиданно. Привыкнешь.

- Это вашей милости легко говорить, - усмехнулся Марсель – у Маттео было четверо детей.

- Так и я не сразу с ними родился, тоже, знаешь, сначала изумлялся.

- Что я могу дать ему? У меня ж у самого ничего нет.

- А много ли надо? Как по мне, мужчина должен уметь колдовать, драться, пить и ухаживать за женщинами, и скажи, чего из этого ты не умеешь?

Марсель не удержался, рассмеялся.

Его милость Фалько, прислушивавшийся к разговору, ничего не стал добавлять, только подмигнул. Маттео сунул ему в руки кубок и потащил к остальным.

Младенец Жиль проснулся и заплакал, был снова покормлен, а потом выдан Марселю в руки. Пусть, сказали, привыкает. Кто только из них и к чему?

Но в любом случае, следовало двигаться дальше. Как пела в тот момент госпожа Лика – смерть стоит того, чтобы жить.

10.