Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом

Заметив голодный взгляд подруги, я решительно двинулась в том направлении.

Стоило подойти нам к столам, как подруга, плеснув в стакан сок, вооружилась тарелкой и стала накладывать на нее все, на что только падал взгляд, умудряясь попутно впихивать в рот тарталетки и громко чавкать.

Заметив на себе мой удивленный взгляд, Аляна отвлеклась от поглощения бутербродов и с набитым ртом пояснила:

— Я сегодня ничего не ела.

— Вот и плохо, — попеняла ей, хотя у самой с утра даже маковой росинки во рту не было. — Собери и мне тогда что-нибудь, а я пока разведаю обстановку.

— Угу, — кивнула подруга, отправляя в рот очередной кусок сыра и попутно смахивая рукавом крошки еды с платья.

В центре бальной залы плавно кружили четыре пары. Двое брюнетов уверенно вели своих партнерш в танце, причем оба являлись обладателями мощного телосложения. Оставалось выяснить, кто из них Драгомир.

— Почему их четверо? Разве братьев не трое? — удивилась я, но тут же предположила: — Хотя, чем больше, тем лучше. Аляна, кто из тех двоих твой избранник? — обернулась я к девушке.

Ее хватило лишь на то, чтобы что-то пробормотать с набитым ртом и неопределенно махнуть рукой в их сторону.

Видно, пока подруга не насытит свой желудок, ждать от нее помощи не стоило. Я вернулась к разглядыванию мужчин.

Музыка умолкла, и кавалеры повели своих дам к остальным Ежкам. Не успели мужчины галантно поцеловать своим спутницам руки, как их окружили другие девушки, жаждущие их внимания. Высокий блондин и брюнет с короткой стрижкой не скрывали своего раздражения от навязчивого внимания барышень.

— На кой тебе этот Драгомир сдался? — не особо рассчитывая на ответ, спросила я у Аляны, уверенная, что нашла ее избранника. — Он же самый настоящий ловелас и бабник.

— Хм-м-м… — раздалось рядом.

Наблюдая, как «носатый» вывел на паркет очередную девушку, млеющую от его внимания, я поморщилась и с раздражением вопросила:

— Не понимаю, что ты вообще в нем нашла? Он вполне хорош собой, но как ты вообще додумалась сравнить его с Богом?! Понимаю — королевич Елисей! Но даже его нельзя считать эталоном красоты, — продолжала я критиковать Кощея.

— Кх-кх… — кто-то подозрительно близко откашлялся.

— Ты видела, какой у него вкус?! Отвратительный.